Они знают, — прошептала я. — Они знают о легенде больше, чем показывают. И они используют нас, чтобы её подтвердить или опровергнуть.
— Мать, ты не можешь позволить этому случиться! — голос Рауля сорвался на низкую, рычащую ноту.
— Это ловушка! — Я ничего не могу! — внезапно вскрикнула Лиатрис, и в её голосе впервые прорвалась неподдельная, животная паника. — Приказ Совета уже отдан. Их эскорт уже в пути. Если я отменю его, они объявят меня… неспособной. Объявят мятеж. У них есть стража! У них есть поддержка гарнизона! Они правят не по праву крови, а по праву силы! И я… я одна.
Она была похожа на загнанного зверя. Правительница, которая давно уже стала марионеткой, боящейся собственных кукловодов.
Я смотрела на её испуганное лицо, на напряженную ярость Рауля, и понимала: помощи здесь не будет. Королева — не союзник. Она — ещё одна жертва, слишком сломленная, чтобы бороться.
Но её слова принесли жестокую ясность. Завтра здесь будут Роберт и Эрнан. В логове врага. И это был не только риск. Это был шанс. Воссоединение, о котором мы мечтали. Но мы могли использовать его по-своему.
— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно в этой комнате, полной страха. — Я очень по ним скучала.
И Рауль, и королева удивленно посмотрели на меня.
— Ясина, ты не понимаешь… — начал Рауль.
— Понимаю, — перебила я. — Понимаю прекрасно. Это проверка. Значит, нам нужно её пройти. Или… — я посмотрела прямо в испуганные глаза Лиатрис, — или сделать вид, что проходим. А самим готовиться к настоящему действию. У нас есть один день. Один день, чтобы найти способ поговорить с ними наедине. Один день, чтобы понять, как добраться к камню.
В моих словах была решимость, которой я сама не чувствовала до конца. Но она подействовала. Паника в позе королевы сменилась настороженным, почти недоуменным интересом. А в глазах Рауля вспыхнула знакомая искра — не надежды, но яростной готовности к битве.
Совет думал, что контролирует игру. Что мы — всего лишь пешки на его доске. Что ж. Пора было показать им, что пешки, движущиеся вместе, могут дойти до края доски и превратиться в нечто большее. И завтра, при свете дня, в самом сердце цитадели, начнется наша самая опасная партия.
Глава 15.
Весь день тянулся как густая, тягучая смола. После утренней встречи с королевой меня вернули в покои, и дверь за мной закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Не с приказом оставаться, конечно. Просто с таким ощущением, что за ней теперь стоит не просто стражник, а вся безразличная мощь Совета, наблюдающего и оценивающего.
Я ожидала, что меня вызовут. Что разговор с королевой не останется без ответа. Что явится холодный советник и потребует объяснений. Я репетировала в уме возможные диалоги, строила защитные аргументы, готовилась к новому допросу. Но вызова не было. Тишина в коридорах была звенящей, намеренной. Это было ожидание — более изощренная пытка, чем прямой вопрос. Они давали мне время на то, чтобы испугаться, чтобы передумать, чтобы запаниковать.
Около полудня ко мне зашла немолодая служанка с бесстрастным лицом.
—Леди Ясина, если желаете, можете прогуляться в южном парке. Воздух освежает.
Это не было предложением. Это было дозволением. Под присмотром. Я согласилась — сидеть в четырех стенах, грызя ногти от беспокойства, было невыносимо.
Прогулка оказалась пародией на свободу. Южный парк был небольшим, аккуратно подстриженным садом с вечнозелеными кустарниками, которым не нужны были солнце и открытое небо. Моими спутниками были две женщины из дворцовой стражи. Они шли в десяти шагах позади, неотрывно следя за мной. Их взгляды были тяжелыми и недружелюбными. Я пыталась дышать, смотреть на серое небо, пробивающееся сквозь купол, но ощущала себя животным в вольере. Каждый звук — шорох листвы, шаги вдалеке — заставлял вздрагивать.Где Рауль?Эта мысль билась в висках с навязчивым, пугающим постоянством. Его не было на завтраке. Его не было на прогулке. Никто не говорил о нем.
После прогулки — снова покои. Обед принесли в молчании. Я почти не притронулась к еде. Тревога, сперва острая и адреналиновая, превратилась в тупое, ноющее беспокойство, разъедающее изнутри. Может, Совет уже вызвал его? Может, они что-то с ним сделали? Арестовали? Или он, увидев бессилие матери, решил действовать в одиночку и попал в беду?
Вечер наступил, а он так и не появился. Я ходила по комнате кругами, прислушиваясь к шагам за дверью, которые никогда не
