осторожна.
Ариок замер, вена у него на виске вздулась, и когда он заговорил, она не узнала его голос.
– Он посмел прикоснуться к тебе?
– Это были его телохранители, – ответила Ахейя, приказав себе говорить спокойным тоном. – Стало хуже после того, как Офион убил мою мать… Она мешала ему.
Снова воспоминания. Ее душили слезы.
«Не смей, Ахейя. Возьми себя в руки».
Она не хотела предаваться воспоминаниям. Только не сейчас.
Поэтому она выпустила руку Ариока, растопырила пальцы и прижала ладонь к его грудной клетке, поверх одного, особенно длинного шрама, который начинался на бедре и тянулся почти до плеча.
– Откуда это у тебя?
Ариок несколько мгновений молча смотрел на нее, и она была благодарна ему за то, что он не стал расспрашивать о матери, хотя она заметила, что его серые глаза почернели. Он размышлял о чем-то, но выражение его лица оставалось непроницаемым.
– Ну пожалуйста, – тихо попросила Ахейя, чувствуя тяжесть на сердце. Ей нужно было забыть.
Ариок помолчал еще немного, прищурился и взглянул на шрам, о котором она спрашивала. Его глаза блеснули, и ей показалось, что его губы дрогнули в улыбке, когда он провел кончиками пальцев по извилистой светлой линии.
– Мы с Люком чуть не превратились в фарш, когда шастали по параллелям.
Ахейя даже приоткрыла рот от изумления.
– Вы туда проникли?
Параллелями называли другие реальности, миры, которые существовали в иных измерениях одновременно с их планетой. Попасть туда было невозможно.
– Почти. Мы были молодыми, решили проверить, правду ли о них рассказывают. Хотели узнать, существуют ли за границей между мирами другие города. Едва не погибли.
Ариок сел, прислонился спиной к изголовью, и Ахейя тоже вынуждена была выпрямиться.
– Почему ты спрашиваешь? – Альшайтан приподнял бровь, положил пальцы на ее ключицу, на тонкую белую линию.
– Ты исцелил мои шрамы…
– Я подумал, что новые шрамы тебе не нужны, – не колеблясь произнес он, касаясь ее руки, бледных участков кожи, которые скрывали ее прошлое.
Ей стало холодно.
«Он их заметил…»
Никто их не видел, уже очень давно.
– Я их не стесняюсь, – медленно произнесла Ахейя, обводя пальцем контуры на своей руке. – Я предпочитаю, чтобы у меня остались шрамы. Это лучше, чем воспоминания. Жить с воспоминаниями тяжелее.
Ариок медленно вздохнул, дотронулся до неровной полоски, находившейся чуть ниже сгиба локтя. Эта отметина тоже была почти невидимой, потому что сливалась с ее белой кожей.
– Офион тащил мою мать к себе в комнату, – сказала Ахейя, прикрыв его руку своей. – Он узнал, что она собирается оставить его… собирается бежать.
Ахейя снова вспомнила глаза Андромеды; мать молча умоляла ее остаться в укрытии. Но она не послушалась, потому что не могла больше это выносить, не могла слушать крики за стеной.
– Я попыталась ему помешать, и он хлестнул меня ремнем. – Ахейя снова провела пальцами по шраму. На этот раз она ощутила фантомную боль, вздрогнула и взглянула в сторону окна, на звезды. – Я была слаба, у меня не было возможности сопротивляться ему… А потом, в один прекрасный день, он… он… – Она не сразу сумела собраться с силами, чтобы продолжить. – Я ему надоела. Думаю, бремя оказалось слишком тяжелым. Мне кажется, он не мог выносить мое присутствие потому, что я напоминала ему о матери.
Ариок поглаживал ее шрам большим пальцем.
– И что произошло?
– Меня выдали замуж.
Его рука застыла.
– Яоннис… его называли Богом Войны. На самом деле это был просто жестокий, грубый мужлан, негодяй, который менял жен как перчатки.
Она обняла Ариока, помолчала немного, потом продолжала:
– Это была не настоящая свадьба, а ловушка; церемонию наспех провели в комнатах Офиона, потом меня затолкали в мою спальню. – Ахейя покачала головой. – Я не могла допустить, чтобы эта тварь прикоснулась ко мне. Странно, но он представлялся мне каким-то продолжением Офиона… я думала, что если позволю Яоннису лечь ко мне в постель, то предам свою мать, и окажется, что она умерла напрасно, и… Я не знаю, как это описать. У меня потом случился какой-то провал в памяти. Последнее, что я помню, это как пятилась от Яонниса к своей кровати…
Ахейя откашлялась. Перед глазами мелькали лужи крови, растерзанная плоть, сверкающие зубы…
– Я помню какие-то отдельные моменты. Я убила его, но, клянусь Богами, не могу понять как. Это было невозможно.
Ахейя подняла голову. Ариок наблюдал за ней, и в его глазах появилось странное выражение, непонятное ей.
– Он был здоровенным, крупным, как ты, а я не думаю, что у меня получилось бы убить тебя, даже если бы я захотела.
Ариок долгое время сидел неподвижно, молча, а она просто смотрела ему в лицо. Ахейя чувствовала себя странно; она сейчас должна была оплакивать свою жизнь, но не испытывала никаких эмоций. Когда она рассказывала о смерти Яонниса, казалось, что она говорит о ком-то другом, о событиях чужой жизни, о трагедии, которая оставила ее равнодушной.
– Ты имела полное право убить его, – наконец сипло произнес Ариок.
Ахейя быстро подняла голову.
– Что?
– Ты проявила силу в тот момент, когда сила была нужна тебе больше всего. Ты защищалась.
Да, конечно, это так и было, она мысленно согласилась с ним, но все равно произнесла:
– Я убила его.
– Это Офион его убил, – не раздумывая возразил Ариок. – Когда решил насильно выдать тебя за него замуж.
Ахейя не знала, что ответить. До сих пор она не слышала, чтобы кто-то говорил об этом событии в таком тоне, рассматривал его с такой точки зрения; и она почувствовала, что готова согласиться, потому что это снимало с нее вину. Но ей не хотелось признаваться в этой слабости даже себе.
– Расскажи мне об этом, – попросила Ахейя, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, и указала на шрам, находившийся почти над сердцем Ариока, чуть левее.
– Эту рану я получил от своего брата, – сказал он.
– У тебя есть брат? – Она впервые слышала о том, что у Ариока есть родственники. Знала только, что его покойного отца звали Сарен.
– Был.
– И что с ним случилось? – вырвалось у Ахейи прежде, чем она успела подумать, что говорит. Она была слишком назойлива.
Взгляд Ариока стал жестким; он тяжело вздохнул, как будто размышляя о том, стоит ли отвечать на ее вопрос, но потом все-таки заговорил.
– В нашей семье были сложные отношения, – хрипло произнес альшайтан. – Отцу не нравилась традиция передавать трон старшему по рождению. Он хотел, чтобы его наследником стал сильнейший. Поэтому заставлял нас драться друг с другом.
Ариок взял руку Ахейи и убрал ее со своей груди.
– Так ты поэтому стал правителем? Ты победил?
Он повернул голову. Жилка на виске снова пульсировала.
– Нет.
– Что произошло? – не отставала Ахейя, поглаживая его живот.
Она не могла оставить эту тему, хотя чувствовала, что ступила на опасную территорию.
И когда Ариок ответил, она пожалела о том, что задала вопрос.
– Твои.
Проклятье. Она отвернулась, прикусила губу.
– Твоего брата убил митра?
Ариок стиснул челюсти, опустил голову и убрал руки.
– Да.
– Митра убил твоего брата… –
