не один рисунок, а целый коллаж из разных частей…
Звездное небо отступило к западу. На востоке его засветило золотом и пурпуром.
Рассвет близился.
Настя нашла глазами свою метлу, прислоненную к колонне, заросшей пунцовым клематисом.
— Мне, наверное, пора.
— Да, скоро все разлетимся, но чуть позже. Главная заехать обещала. На тебя хотела взглянуть.
— Главная? Кто она? — стала выспрашивать Настя.
— Первая ведьма. Усоньша Виевна — Буря-Яга, — пояснила Гретта. — Вон же она едет, смотри…
Настя посмотрела, куда было показано.
С востока из утреннего марева выплывала огромная фигура, будто сотканная из полупрозрачного румяного облака. Всадница-великанша на черном коне в золотой сбруе, украшенной россыпями блестящих самоцветов. Головы у нее было три. Правая от юной рыжеволосой девы — косы, как змеи, и кос этих добрая сотня. Левая — от бледной старухи, бельмоглазой и жуткой, в дыму пепельно-седой волосяной гривы. Средняя — от королевы, румяной и гордой, возрасту среднего. Над макушкой этой величественной срединной головы прямо в воздухе висела исполинская корона с высокими зубьями. А из зубьев торчали к небу верхушки темных елей и острые вершины остекленных зеркальными ледниками гор.
Первая ведьма приблизилась с незаметной стремительностью. Конь ее встал у подножья Лысой Горы, и всадница нависла над плоской вершиной, вгляделась в крошечный, по сравнению с ней, диск площадки всеми тремя своими ликами. А потом вдруг с хлопком растворилась в воздухе…
…и возникла снова, уже небольшая и осязаемая.
Прямо напротив Насти.
Обычная с виду женщина. В черной водолазке под горло. В узких джинсах, плотно обтягивающих мускулы на сильных ногах. В белых кроссовках… Хотя — нет! Вся она светилась изнутри колдовским светом. Вокруг алых волос, стиснутых тонким золотым обручем, мерцал сонм радужных искр.
— Ну, здравствуй, новая наследница силы моей, — сказала Насте, чуть улыбнувшись краем губ.
— Здравствуйте… — Настя смущенно кивнула, не представляя, как следует общаться со столь высокопоставленными особами.
И вроде с разными важными шишками в прошлой жизни общалась, а тут оробела.
Разгадав эти волнения, ведьма улыбнулась приветливо.
— Да не бойся так меня, Настенька. Я ведь такая же, как ты. — Она обвела взглядом притихших ведьм. — Как все они. Только колдовать, вот, чуть раньше остальных научилась. Вижу, в хорошие руки Василисин дар попал. В надежные…
Дальше Настя почти ничего не помнила. Вроде говорили о чем-то, обсуждали, рассказывали…
Будто сон.
Будто греза…
А после — быстрое возвращение домой наперегонки с рассветом.
Стоило сесть на метлу, и та ухнула за парапет — со свистом вниз. Перед самой землей Настя зажмурилась. Сердце забилось — неужели магия исчезла, и они разобьются? Нет. Нырнув в резко погустевший туман, метла развернулась на сто восемьдесят градусов и помчалась ввысь.
Снова тот же эффект перехода.
После этого резкого скачка — внизу знакомый лес. И очередной скорый несется из столицы к Тверечинску, чтобы постоять там минуту и умчаться на север.
К дому она прибыла, когда взошло солнце.
Морок укрыл от лишних взглядов. Улица тихо оживала. Просыпались после короткой ночи собаки. Чирикали воробьи. Где-то далеко, через пару кварталов от Болотной, тринадцать, тягались в пении петухи.
* * *
— Как долетела, Анастасьюшка? — Настасья Петровна поставила на стол тарелку с блинами и свежеоткрытую банку сгущенки.
— Хорошо… — слукавила Настя, после чего исправилась и честно призналась: — Сносно. Болит все. В особенности пальцы! Я так крепко в метлу на обратной дороге вцепилась — боялась заснуть и свалиться. В сон клонило просто жутко!
После прилета она буквально рухнула на диван. Уже лежа стащила с себя одежду, уткнулась носом в спинку дивана и вырубилась.
Сон сморил — беспробудный, темный.
Проснулась от того, что часы усердно били полдень, и Моня рычала, не желая отдавать Кисточке тряпичный мяч.
Когда приплелась на кухню, нога за ногу, чайник уже остыл. Пришлось заново кипятить.
Любопытная Настасья Петровна сходу завалила вопросами: как все прошло, да какие ведьмы были. Вспомнила всех и признала по описаниям.
— Заезжали они к нам с барыней в гости, бывало. Припоминаю теперь.
Настя уточнила:
— И сама Первая Ведьма?
— Нет. С ней барыня только на Лысой Горе встречалась. Ничего почти про нее не рассказывала. Тайна то была. Первая Ведьма не ко всем является да не со всеми общается.
— Ясно. — Настя обмакнула блин в сгущенку и с наслаждением проследила за полетом большой бежевой капли обратно в жестянку. — Ты можешь вспомнить, как твоя барыня свои картины портальные рисовала?
— Да обычно, кистями да красками, как все художницы, — пожала плечами медведица.
— Просто рисовала, и все?
— И все.
— И искры по сторонам не летели? Никаких аномалий видимых? — задала вопрос Настя.
Медведица не поняла ее:
— Каких малей? Не… Не было малей никаких. Разве что погружалась моя барыня, будучи за работою, глубоко в себя.
— Ага, — воодушевилась Настя. — Значит, нужна концентрация. Ясно.
— Я тогда не беспокоила ее. Тихонько сидела. Вязала.
— И покой. Спасибо за завтрак, — поблагодарила Настя, направляясь к раковине, чтобы помыть посуду.
— Считай обед уже, — поправила Настасья Петровна и посоветовала: — Ты в книжках глянь. В тех, что ты от Янушки принесла.
* * *
Отложив в сторону «Магию для „чайников“», Настя взялась за толстый том с пожелтелыми страницами, полистала их. На обложке названия не значилось — только какие-то полустертые символы, в которых буквы уже не угадывались.
Шрифт и язык были дореволюционные, читать получалось с трудом, через «ять», спотыкаясь то и дело о постоянные твердые знаки и всякие «ыя» в окончаниях прилагательных множественного числа.
Мозг «сломался» через пару десятков страниц.
— Нет! Это невозможно…
Устав, Настя сердито отложила талмуд в сторону, выяснив, впрочем, о «художественном» колдовстве некоторые интересные подробности. Оказалось, что нужно концентрироваться особым образом, чтобы оказаться в полуреальности-полусне.
И там творить.
В общем, ничего толком не ясно…
Поэтому Настя решила попробовать на практике.
Она взяла все необходимое для рисования и направилась в мастерскую. Там, отыскав чистую загрунтованную картонку, стала пробовать.
Едва магическая кисть коснулась баночки с краской — для пробного захода Настя выбрала обычную гуашь — в воздух взмыл фонтан мелких, как пудра, искорок.
Ладно, уже неплохо, раз колдовство запустилось…
Вспомнив этюд, который в детстве кропотливо повторяла за мамой, стоя у заросшего камышами пруда, по памяти набросала его. Этот пруд с камышами и ивами по берегам Настя
