в глубине я увидел узнавание.
— Мы... дома?
— Еще нет. Мы в горах. Но мы победили. Туг-Лу мертв. Армия рассеяна.
Она попыталась кивнуть, но поморщилась от боли.
— Мое тело... оно болит. Все болит. Я хочу новое тело. Это сломалось.
— Я починю его, — я погладил её по щеке. — Я буду носить тебя на руках, пока ты не сможешь ходить. Я буду кормить тебя с ложечки и делать массаж.
— Обещаешь?
— Клянусь.
Она вздохнула и закрыла глаза.
— Ты видел... — прошептала она. — Ты видел танец?
— Я видел.
— Я была... хороша?
У меня перехватило дыхание.
Даже на пороге смерти, в бреду, её волновало профессиональное мастерство.
— Ты была великолепна, Сора. Ты была страшнее шторма и прекраснее рассвета. Если бы я не был твоим мужем, я бы умер от зависти к твоей технике.
На её губах появилась тень улыбки.
— Хорошо... Значит... не зря...
Она снова провалилась в сон.
Я сидел и смотрел на неё.
В моей голове начал складываться пазл.
Все её странности. Её «лень», которая на самом деле была режимом экономии энергии. Её знание стратегии. Её «интуиция».
Она не просто скрывала силу. Она пыталась жить нормальной жизнью, пыталась уйти на покой, который заслужила, возможно, еще в прошлой жизни.
А я? Я вытащил её обратно на войну.
Я стал причиной того, что она снова взяла меч.
Чувство вины ударило меня под дых.
Я эгоист. Я радовался, что нашел равного партнера, а должен был оберегать её покой.
— Больше никогда, — поклялся я, сжимая её холодную руку. — Я построю тебе тот дворец и найму армию слуг. Я сам буду стоять на страже твоей лени. Ты больше не поднимешь ничего тяжелее чашки с чаем. Это последняя битва, Сора. После этого — только мир.
************************************************
Два дня спустя
Мы начали спуск.
Сора была слишком слаба, чтобы ехать верхом. Мы соорудили для неё крытые сани, запряженные двумя самыми смирными лошадьми.
Я ехал рядом. Моя нога заживала, но я все еще хромал.
Армия — то, что от неё осталось — шла за нами.
Это было странное шествие.
Победители, похожие на мертвецов. Оборванные, раненые, но гордые.
Они несли на шестах голову Хана Туг-Лу.
Но главным их знаменем были сани, в которых ехала «Леди Сталь».
Солдаты, проходя мимо саней, замолкали и склоняли головы. Некоторые пытались коснуться полозьев на удачу.
Я видел, как рождается миф.
Миф о Жене Генерала, которая спустилась в ад, чтобы забрать своего мужа, и убила Дьявола его собственным оружием.
Сора пришла в себя к полудню.
Я пересел в сани к ней, теснота меня не смущала.
— Где мы? — спросила она, глядя на проплывающие мимо ели.
— Спускаемся в долину. К вечеру будем на заставе, там тепло и есть еда.
Она посмотрела на меня, её взгляд прояснился.
— Хасо.
— Да?
— Что теперь?
— Теперь — домой, в столицу.
— Нет. Я имею в виду... нас. Ты знаешь.
Она не спрашивала, утверждала.
Я взял её руку и поцеловал каждый палец.
— Я знаю, что ты — моя жена. И я знаю, что ты спасла мне жизнь. Остальное — детали.
— Детали? — она криво усмехнулась. — Я перебила дюжину элитных убийц и вождя варваров. Это не детали, Хасо. Это диагноз. Я — монстр.
— Ты — Пэк Му-Ран? — спросил я прямо.
Она вздрогнула, в её глазах мелькнул страх.
— Откуда ты...
— Твой стиль. «Северный Ветер». Он умер вместе с ней. Никто не мог ему научить. Значит, ты — это она.
Она молчала долго, сани скрипели полозьями по снегу.
— Я умерла… — наконец сказала она, глядя в сторону. — Я умерла в грязи, преданная и одинокая. И поклялась, что в следующей жизни буду камнем. Но боги посмеялись надо мной и засунули меня в тело этой... фарфоровой куклы.
Она повернулась ко мне, в её глазах стояли слезы.
— Я не хотела этого, Хасо. Я хотела просто спать. Я ненавижу войну, ненавижу запах крови. Я старая, уставшая женщина, запертая в молодом теле. Тебе не противно?
Я обнял её. Крепко, до хруста костей.
— Противно? Сора, ты с ума сошла. Я всю жизнь восхищался Пэк Му-Ран. Ты — мой герой.
Я почувствовал, как она расслабилась в моих объятиях.
— Герой... — фыркнула она в мое плечо. — Герои умирают молодыми, а я планирую жить долго и вредно.
— Я помогу тебе в этом.
— И еще, Хасо... Насчет Императора.
— Что с ним?
— Он не должен знать. Никто не должен знать. Если они узнают, что во мне живет дух генерала... они не дадут мне покоя. Они заставят меня учить солдат, писать трактаты, воевать.
— Я понимаю.
— Ты должен подтвердить версию с истерикой. Скажи, что я визжала и махала руками, а Хан умер от смеха. Что угодно.
— Я уже пустил слух, что это было божественное вмешательство. Что духи предков вселились в тебя на минуту, чтобы защитить честь рода, а ты ничего не помнишь.
— Идеально. Духи — это удобно, с духов спроса нет.
Мы ехали дальше.
Я чувствовал, как между нами рушится последняя стена.
Больше не было тайн.
Я любил женщину, которая была старше меня, мудрее меня на сто битв и ленивее меня на
