бессвязное.
– О Боги, помогите мне! – крикнула она.
По щекам у нее текли слезы, и рыжая внезапно показалась ему совсем слабенькой и хрупкой.
Шайрон быстро отпрянул и поднялся, хотя понимал, что сильно рискует.
Женщина-нефилим, которая так и не назвала своего имени, отползла назад и прижалась к стене. Дрожа, спрятала лицо в ладонях и зарыдала.
– Пожалуйста, пожалуйста, не трогай меня больше.
Шайрон очень медленно приблизился и расставил в стороны руки, чтобы продемонстрировать мирные намерения, хотя укушенное плечо болело зверски.
– Я не собираюсь тебя трогать, – произнес он успокаивающим тоном, даже тише, чем намеревался.
Рыжая уставилась на него покрасневшими от слез глазами, и он вздрогнул… это были не ее глаза, другие, не те, которые смотрели на него всего несколько минут назад. Эти изумруды были не твердыми и холодными, а теплыми, блестящими; Шайрон увидел в этом взгляде наивность, даже мягкость.
– Что тебе от меня нужно? Я не хочу больше это делать, я не могу. Я от этого умру… пожалуйста, – всхлипывала она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. У нее была истерика.
Шайрон присел перед рыжей на корточки, чтобы не пугать ее, и вдруг вспомнил тот день, когда обнаружил у ворот дворца Эмрин – она вот так же сидела на земле и бормотала что-то вполголоса.
– Обещаю, никто тебя больше не тронет, – произнес он, хотя здравый смысл приказывал ему оставить ее в камере и уходить.
Она уставилась на Шайрона безумным взглядом, у нее задрожали губы, и внезапно она снова бросилась к нему – так быстро, что он не успел ее остановить. Нефилим обхватила его за шею, притянула к себе и спрятала лицо у него в волосах. От удивления он не знал, что делать, так и продолжал держать руки расставленными, не прикасаясь к ней, даже после того, как она забралась к нему на колени и уцепилась за него, словно ребенок.
«Это еще что, во имя Богов?»
– Спасибо тебе, – раздался около его уха слабый шепот.
Потом рыжая немного отстранилась и посмотрела на него снизу вверх. Ему почему-то стало не по себе от этого взгляда, захотелось отвернуться.
– Ты из телохранителей Эроса? Он рассердится на тебя! – в страхе воскликнула она.
– Ты знаешь, что с тобой произошло? – спросил Шайрон, упираясь руками в колени, но стараясь при этом не прикасаться к пленнице. Его молитвенные четки болтались между ними.
– Что?.. – пробормотала рыжая в явном недоумении. Потом ее глаза стали круглыми, и она начала озираться. Казалось, она только сейчас поняла, где находится. – О нет. Нет, нет, нет, нет, нет. – Она вцепилась в его рубашку, и Шайрон зашипел, потому что при этом она задела рану на плече.
Пленница уставилась на кровь, провела языком по нижней губе, на которой остались черные следы.
– О НЕТ. Нет, только не это опять, только не это, только не это. – Она начала задыхаться и затряслась, как в припадке.
– Все хорошо, – пытался успокоить Шайрон несчастную, уже догадываясь, что уговоры не помогут.
– Ничего не хорошо. Ты не понимаешь. Ты не понимаешь. Боги, помогите мне.
Боги? Она что, сейчас обратилась к Богам?
– Прости. – Рыжая вытерла губы. – Я не хотела тебя поранить… эм-м…
Видимо, она сообразила, что слишком сильно схватила Шайрона за рубаху, и резко отдернула руки, как будто о него можно было обжечься. Смахнула слезы.
– Все хорошо, – повторил Шайрон, слегка наклоняя голову, чтобы проверить, не больно ли двигаться.
Пленница соскользнула с его колен и, разглядывая разбросанную по полу еду, отступила к перевернутой койке.
– Неужели она… – бормотала рыжая.
– Что происходит? – Шайрон выпрямился и, не поднимаясь с пола, внимательно взглянул на нее.
– Я не понимаю, о чем ты.
Снова улыбка, определенно фальшивая. По щеке неизвестной скатилась очередная слеза. Наверное, она сходила с ума. Это он тоже уже видел, и не раз. Шайрон понимал, что наркоманка перед ним напрягает последние силы, стараясь не зажмуриться, стараясь улыбаться, стараясь притвориться, будто не знает, о чем ее спрашивают. Но он видел другое – видел хищную тварь, которая притаилась за личиной милой, безобидной девушки.
– Все хорошо, все нормально. – Рыжая едва заметно дрожала. – Я могу промыть тебе рану, если хочешь; выглядит серьезно. Кто это тебя так?
Шайрон прищурился.
– Случайно получилось, – медленно произнес он.
Пленница вела себя так, словно у нее в мозгу произошла какая-то перезагрузка, словно внутри жило несколько личностей, а может быть, это был какой-то защитный механизм. Может быть, она просто притворялась и надеялась, что это спасет ей жизнь. Но Шайрон начинал догадываться, что все очень серьезно. Он не мог понять, лгала ли рыжая, когда спрашивала о ране, которую сама нанесла ему, и это встревожило его. Обычно он без труда отличал правду от лжи.
– Надеюсь, не очень болит?
Пленница говорила искренне; это он понял, хотя насчет остального не был уверен.
Шайрон медленно поднялся, и рыжеволосая женщина уставилась на него широко раскрытыми от страха глазами.
– Я принесу тебе еды и воды. Еще что-нибудь нужно?
Ее рот слегка приоткрылся, но она отрицательно покачала головой, глядя ему вслед. Шайрон отошел от нее, пересек камеру и запер за собой дверь.
«Кто же ты такая и что с тобой произошло?»
Глава 38. Ариок
Ахейя уснула у него на груди, и он не знал, долго ли лежал так, держа ее в объятиях. Желание быть рядом с ней было сильнее всего, Ариок не мог больше ни о чем думать, и его не оставляла мысль о том, что он никогда не спал вот так, рядом с женщиной. Спать в одной постели – это в чем-то походило на поцелуй; этого не должно было произойти между ними. Это было слишком интимно и еще сильнее усложняло и без того чертовски сложную ситуацию. Хотя… с Ахейей даже секс был другим, не таким, как с женщинами, с которыми он раньше проводил время, чтобы отвлечься. Альшайтан плохо помнил первые годы после смерти отца; все смешалось, алкоголь, сигары и кальян, кровь, женщины… Люк был первым, кто присоединился к нему, когда он начал собирать вокруг себя совершенно новый двор, и они большую часть времени тогда проводили за развлечениями, злоупотребляли властью, не думая ни о государственных делах, ни о нуждах подданных. Они занимались сексом каждую ночь с новыми партнерами, иногда втроем, искали забвения в клубах красного дыма. Это продолжалось довольно долго. Ариок не любил вспоминать о том времени, потому что ему было стыдно. Позднее в их компании появились Шайрон и Эмрин, потом Тарик, Кар, Эйли; все они были разными, у всех в прошлом было нечто неприятное, нечто такое, о чем хотелось забыть, и постепенно их кружок становился многочисленнее. Ариок доверял только им, больше никому; и, что было поразительнее всего, он считал их своей семьей, они были ему ближе, чем кровные родственники. Каждый раз,
