к спинке шезлонга, опершись локтем на нее и сузив на него глаза. — Ты же сам признался ранее, что
ты смотришь на
меня.
— Я также сказал, что слушаю. — Это напоминание не сулило ничего хорошего для контроля, который она пыталась наложить на этот разговор. Уэллс наклонил край бокала в ее сторону, добавив перед следующим глотком: — И я не пытаюсь это скрывать.
— Это более чем очевидно. — Астерия отвела взгляд, пытаясь разглядеть темные пики снаружи в качестве отвлечения.
Это не сработало, потому что Уэллс был слишком хорош со своими словами.
. — Я не скрываю своих чувств и влечения, если вчерашняя ночь была каким-либо показателем.
Астерия застыла, и жар немедленно собрался между ее ног. Она закрыла глаза, сглотнув, прежде чем мучительно повернуть голову обратно к Уэллсу.
Будь она слабее, она, возможно, сдалась бы при виде этой блядской ухмылки, которую он постоянно бросал ей, но она знала, как перехитрить многих — особенно мужчин.
За исключением того, что она была слишком хорошо осведомлена, что Уэллс выигрывал битву умов между ними.
Астерия поставила свой бокал с вином на каменный пол под шезлонгом, прежде чем устроиться поудобнее. Она села, скрестив ноги под юбками, полностью повернувшись к нему.
— Раз уж ты снова поднял эту тему, полагаю, нам стоит обсудить прошлую ночь. — Она перевела дыхание от волнения, закружившегося в груди при воспоминании.
Научи меня, Блю.
— Только если ты хочешь это обсуждать. — Уэллс поставил бокал, прежде чем развернуться к ней телом, упершись рукой позади себя. — О чем бы ты хотела поговорить?
— Почему ты вообще пришел в мою комнату первой ночью? — Она думала, что знает ответ, но хотела убедиться.
— Из-под твоей двери исходил синий свет, — объяснил он, пожимая плечами. — Естественно, после битвы с Сирианцами в Тэслине, я хотел убедиться, что нет опасности.
— Эрика уже отвела тебя в твои покои, — хитрая усмешка дернула угол ее губ. — Разве ты не отправился на покой?
Что-то мелькнуло в его глазах, и хоть и кратко, она сразу поняла, что это было, когда Эфир безрассудно закрутился в его груди.
Недоверие.
— Ты шел в мои покои, Уэллс? — Она выпрямилась, убрав руки в промежуток между ног. — Зачем ты шел в мои покои ночью?
— Чтобы поговорить с тобой, — немедленно ответил он, ошеломляя ее.
Она ожидала увильнуть, или даже временного объяснения, чтобы отвлечься от ее наводящего вопроса. После ее общения с Уэллсом за последние шесть месяцев или около того, ей следовало знать лучше.
— И о чем ты хотел со мной поговорить? — Она наклонила голову, прищурившись.
— Мне нравится твое общество, — признался Уэллс, его глаза изучали ее лицо и скользили вниз по шее. Мурашки побежали по ее коже, когда она выпрямила спину еще сильнее. — Мы провели вчера большую часть дня, сражаясь бок о бок, и я хотел момент просто поговорить с тобой.
Она часто заморгала, не в силах парировать.
Астерия совсем не ожидала этого.
— Это потрясло тебя. — Он нахмурился, и она вздрогнула от прикосновения к ее колену. Она взглянула вниз и увидела, как его рука скользнула ближе к ней, его большой палец ласкал.
На самом деле, все его тело приблизилось.
— Я не привыкла к тому, что мужчины ищут меня ночью просто для… — она уцепилась взглядом за веснушки, рассыпанные по его носу, — разговора.
— Я думал, ты говорила, что не нуждалась в мужчине уже сто пятьдесят лет. — Тяжелые веки смотрели на нее сверху вниз.
— Сто двадцать. — У нее перехватило дыхание, ее глаза не могли сфокусироваться ни на одной детали в нем. Веснушки, кольцо вокруг его радужки, его губы, его широкие плечи…
Когда она вспомнила, как он смотрел на нее прошлой ночью, она была уверена, что сгорит от жара, распространяющегося по ее телу.
Уэллс лишь промычал — либо из-за поправки во времени, либо из-за тихого напряжения между ними, медленно кивая.
— Было ли что-то еще, о чем ты хотела поговорить относительно прошлой ночи?
Астерия моргнула, выходя из своего оцепенения, откинувшись от него, но лишь немного, потому что чувствовала исходящее от него тепло.
— Ты сказал, что многому научился прошлой ночью.
— Довольно многому. — Его улыбка расширилась, а глаза потемнели.
— Мне следует проверить тебя. — Она нежно провела пальцами по его пальцам на шезлонге, помахав ресницами. — Чтобы посмотреть, насколько хорошо ты был внимателен.
— Ты была центром моего внимания, Блю. — Его рука убралась из-под ее, но крепко обхватила ее колено. Она поползла вверх по ее бедру, пока он приближался. — Было несколько вещей, которые я бы добавил в программу обучения. Несмотря на это, урок все же был усвоен.
Астерия боролась с огнем, растущим внутри нее, и ее бешено колотящимся сердцем. Она не была уверена, в каком направлении хочет вести этот разговор. Он обозначил перед ней два пути: учебная программа или урок.
— Что происходит в этой прекрасной голове? — Теперь он был в дюймах от нее, их дыхание смешалось.
— Что бы ты добавил в учебную программу? — Ее сердце бешено колотилось в груди, пока она ждала в лихорадочном предвкушении, правильный ли это вопрос.
Крошечная часть ее считала, что Уэллс достаточно хитер, чтобы дать один и тот же ответ, независимо от того, в какую сторону пойдет разговор.
— То, чему можно научиться только через практическую демонстрацию. — Его взгляд упал на ее губы, и они начали покалывать. — Я узнал, как тебе нравится, когда к тебе прикасаются, но еще не узнал, как тебе нравится, когда тебя целуют.
О.
Она не ожидала поцелуя. Никоим образом она не была разочарована — или, по крайней мере, так говорило ей ее тело. Нет, согласно ее телу, она жаждала поцелуя.
Затем она поняла, что сейчас ее ход. Это он спрашивал, можно ли ее поцеловать.
Ей слишком нравилась эта игривость.
— Полагаю… — Она не могла дышать. Ее легкие наполнялись слишком быстро и недостаточно. Она не могла вспомнить, когда в последний раз целовала кого-то, и внезапно весьма застеснялась этого. — Полагаю, у меня есть время для краткой демонстрации.
Уголок его губ дернулся.
Руки Уэллса медленно скользнули к ее шее, и ее глаза непроизвольно закрылись, тело загудело. Он подсунул большие пальцы под ее виски и провел носом по ее носу. Она наклонила голову, когда его губы приблизились, его дыхание ласкало ее верхнюю губу. Кровь в ее жилах нагрелась до невыносимой степени, ее ядро сжалось. Ее желание взяло верх, разрушив ее терпение.
Она плотно прижала свои губы к его.
Уэллс напрягся, и они оба не двигались мгновение, испытывая это короткое прикосновение губ.
