что она видела его прежде — в своих снах. В ночной тишине, где он взывал к ней, и девушка всегда тянулась на этот зов, потому что хотела и чувствовала, что это ее судьба: что ее кто-то ждет, что она кому-то предназначена… и это был не Вичайрат.
— Я вас не боюсь, — ответила Маюрин честно. — Всё это время… я ждала встречи с вами.
Накарат выдохнул, будто слишком долго сдерживал это дыхание.
— Я видела вас в сновидениях.
— Это я… посылал тебе эти сны.
— Но почему?..
Он помедлил с ответом, а потом наконец-то выдохнул:
— Я выбрал тебя задолго до ритуала, потому что десять лет назад… ты спасла меня, когда я был на грани гибели. С тех пор моя жизнь, моя защита и моя верность принадлежат тебе. Наша связь… была определена судьбой и небесами.
Маюрин ощутила, как бешено заходило ходуном ее сердце и, не скрывая ошеломления, спросила:
— Я? Спасла вас?
Накарат поведал ей о прошлом: о том, как клан Гаруды, свершая кровную месть, ворвался в пещеры и напал на его семью. Используя реликвию своего клана, закаленную в священном огне с наконечником из когтя Гаруды, они обратили родителей Накарата в камень, сам он, еще слишком юный, в облике обычной змеи сумел выбраться из пещер.
Будучи раненым и обессиленным, Накарат дополз до края леса у человеческого селения, оставив свою судьбу на волю небес: люди скорее убьют его, чем помогут, но иногда… один неожиданный выбор способен перевернуть всю игральную доску.
Раненая змея попалась на глаза маленькой девочке. Ее с самого раннего возраста растили как жрицу и прислужницу божеств. Она не испугалась, потому что знала, что змеи — слуги наг, которых почитали и у которых просили плодородие. Девочка выбрала путь милосердия: принесла воду и травы, которые использовала для себя, если случайно получала ранки, в надежде, что они так же смогут помочь вылечить раны змеи, и прошептала мантру о выздоровлении, тогда еще не зная, кому она желает поскорее поправиться. Девочка спрятала змею в укромном месте, чтобы другие люди ее не нашли, не побеспокоили и не убили, и благодаря этому Накарат смог побыстрее оправиться от ранений.
Маюрин прикрыла губы ладонью: обрывки детских воспоминаний вдруг всплыли перед глазами, как будто это случилось только вчера.
— Значит той раненой змейкой… был ты? — наконец-то поняла она.
— Твоя доброта отпечаталась глубоко в моей душе, о которой я никогда не смог бы забыть. Я хотел отблагодарить тебя… и сегодня лишь дождался, когда судьба позволит мне это сделать. Звание моей невесты и последующий статус королевы наг… сможешь ли ты принять это от меня?
Маюрин встала с ложа и, глядя на него, сказала:
— Я пришла сюда, чтобы служить тебе по собственной воле, а сейчас лишь убедилась, что это было истинное предназначение, ниспосланное мне небесами. Если ты выбрал меня, то я никогда не откажусь от тебя и посвящу тебе всю себя, без остатка.
С того момента служение Маюрин перестало быть долгом, а стало ее собственным выбором и судьбой, которую она безоговорочно приняла, и какое-то время они с Накаратом были счастливы. Он часто приносил ей цветы, а девушка смеялась, говоря, что это она должна подносить дары божеству.
— Какие из этих цветов нравятся тебе больше всего? — как-то спросил Накарат, когда они еще только узнавали друг друга.
— Миллингтония, — ответила Маюрин. — У нее выраженный аромат, который я часто вдыхала перед сном, и после этого ты навещал меня в них…
Иногда они сидели у воды, и Накарат, приняв человеческий облик, клал голову Маюрин на колени, слушая ее тихий голос. Время от времени она просила, чтобы он в облике наги нес ее по реке, скользя среди туманов и отражения звезд, поднимая к облакам и показывая мир, скрытый от глаз смертных. По ночам они расчесывали друг другу волосы и вслушивались в тихое дыхание друг друга. Это было самое счастливое время.
— А если я стану королевой наг… — в какой-то момент спросила Накарата Маюрин, — значит, тоже смогу принимать облик змеи и даже настоящей наги?
— Это небыстрый процесс, — ответил Накарат, поправляя цветок в ее волосах. — Для этого тебе потребуется медитация и усердные духовные практики, прежде чем ты научишься принимать змеиные облики.
— А дети? У нас будут дети? — завалила его вопросами девушка. — Они унаследует твою силу? Будет ли что-то от меня?
— Какая же ты нетерпеливая… — усмехнулся Накарат, притягивая ее в свое объятие и наконец-то по-настоящему чувствуя, что обрел семью.
Однако зыбкое умиротворение постепенно затухало, как палочка благовоний. Однажды Накарат позволил Маюрин навестить родителей, и к тому моменту по королевству уже прошли слухи: жрица Воды не стала прислужницей, король наг избрал ее своей будущей королевой.
Тогда никто не знал, что эта честь станет не наградой, которая принесет процветание государству… а началом конца.
* * *
Глаза Вирая покраснели. Эмоции, которые он до этого копил, вылились через край.
— Сначала в прошлом из-за твоего рода умер мой отец… — процедил молодой человек, прожигая Накарата яростным взглядом, — а потом ты забрал невесту, которая по всем заветам была предназначена мне! И даже в новой жизни… ты снова украл ее.
Накарат немигающе смотрел на него, но сдержался от резких заявлений. Перерождение Вичайрата стерло прежние черты и изменило голос, но не тронуло пламя обиды в его душе. Накарат помнил о нем лишь поверхностно, в основном то, что слышал от Маюрин — в той жизни лишь она являлась связывающим мостиком между ними, поэтому Накарат даже не принимал Вирая во внимание до этого момента, списывая всё на человеческую ревность. Так же, как он почти ничего не помнил о Плойрун, зная о ней лишь то, что она была одной из жриц, поклоняющихся ему.
— Он… ничего не крал, — возразила Таиса. — Я сама… выбрала его.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь! — прервал ее Вирай, и его голос сорвался: — Я так старался, Таиса… Я был искренен с тобой. Думал, если сделаю всё правильно, на этот раз… ты наконец-то посмотришь на меня.
Он сделал паузу, и его кадык дрогнул. Нервно зачесав пятерней волосы назад, Вирай признал очевидное, горько усмехнувшись:
— Но ты снова выбрала не меня. Вместо этого… ты вновь выбрала чудовище.
Таиса опустила глаза, понимая, что у нее не было желания оправдываться — всё что нужно она уже сказала. Между тем Накарат беззвучно ухмыльнулся.
— А раньше люди называли наг божествами… — не скрывая иронии, обронил он, а потом улыбнулся краешками губ. — Любопытное наблюдение: люди боятся змей, потому
