какое-то время заставил меня сомневаться… только ради того, чтобы разобраться в своих истинных чувствах к тебе.
Таиса вдохнула воздух чуть глубже, но ничего не ответила, ожидая от Накарата продолжение.
— Когда она появилась, я правда… был растерян, — не кривя душой, честно сказал он. — Однако ее лицо никак не могло повлиять на отклик в моей душе. Рядом с ней я чувствовал пустоту. А когда я видел, как Вирай заботится о тебе, во мне вскипала не собственническая ярость… а страх.
Накарат впервые выглядел так, как будто очень нервничал, но, постаравшись сохранить хладнокровие, чтобы голос не дрогнул, он искренне добавил:
— Страх потерять тебя… именно тебя. Ту, что успела поселиться в моей душе и завоевать мое сердце своим присутствием рядом, ироничными шутками, вкусным печеньем… и даже тем, как ты просто сидела за столом, усердно проверяла школьные тетради и задавала забавные вопросы. Ту, что я полюбил, даже не осознавая, когда именно это случилось.
Он взял девушку за руку и, смотря прямо в глаза, сделал окончательное признание:
— Я выбрал тебя, Таиса, а не тень Маюрин. Ту же душу, которая неизменно связана со мной в любом из воплощений. Кем бы ты ни переродилась, я всё равно буду выбирать тебя. Видеть только тебя. И любить… только тебя.
Таиса проглотила подступивший ком, ее глаза наполнились слезами, и она тихо сказала после паузы:
— Я опасалась… что ты любишь не меня, а ту, кем я была когда-то. Если честно… я даже ревновала к призраку прошлого. — Девушка усмехнулась себе под нос, наконец-то признавая свою ревность, которая когда-то так тщательно пыталась скрыть. — Но теперь я убедилась и твоих, и в своих собственных чувствах, в которых раньше боялась признаться даже самой себе…
Таиса подняла взгляд на Накарата и сжала его пальцы в ответ.
— Я тоже… выбрала тебя раньше, чем сама это поняла для себя. Всего тебя. Будь ты королем наг, полубожественной сущностью… или просто мужчиной, который сидит сейчас рядом со мной. Ты был моим. Всегда.
— Таиса…
Накарат взял в ладони лицо девушки и приблизился, чтобы они соприкоснулись лбами, а потом тихо выдохнул, ошпарив ее своим дыханием:
— Ты — отражение луны в водах Меконга, которого я всегда пытался достичь. Аромат миллингтонии, который запечатлелся в моей памяти и остался вуалью на коже. Дыхание моего сердца и души, без которого я прожил в семисотлетнем ожидании. Моя судьба и моя карма.
Это стало тем роковым признанием, от которого Таиса почти потеряла способность дышать. Она потянулась к Накарату первой, коснувшись его губ.
Поцелуй оказался мягким, почти нерешительным, подобно первому касанию воды к коже перед погружением. Поначалу Накарат слегка опешил, потому что не ожидал, что она проявит инициативу раньше него, и на мгновение испугался, что этот трепетный порыв может в любую секунду исчезнуть. Однако Таиса не отстранилась и не собиралась останавливаться, наоборот, придвинулась теснее, уволакивая в более глубокий, настойчивый поцелуй. Впервые весь контроль Накрата рассыпался как песчаный замок от морской волны, и он задрожал от ощущения ее мягких губ, о которых так давно грезил и всё никак не мог дотронуться… А потом позволил себе отпустить эту грань, которая его сдерживала, и полностью погрузиться в пучину, где были только они двое.
Прикосновения Накарата были теплыми, уверенными и удивительно бережными, от которых Таиса почувствовала, как ее бросает в дрожь, как всё содрогается изнутри от томительного ожидания, глубинной тоски и непреодолимого желания быть в его руках. В его касаниях не было власти божества, только внимание мужчины, который боялся спугнуть то, что ему доверили.
Таиса ощутила, как напряжение, копившееся в ней с момента пещеры, наконец отпускает. Она медленно выдохнула в губы Накарата, и этот выдох стал чем-то большим, чем просто дыханием: ее согласием и принятием.
— Ты… больше не исчезнешь? — тихо спросила Таиса.
Накарат отстранился лишь на миг, чтобы посмотреть ей в глаза, будто запоминая этот момент.
— Не исчезну, — выдохнул он в ответ.
Его пальцы скользнули по ее руке, переплетаясь с ее пальцами, и Таиса вдруг поймала себя на том, как ее грудь распирает от чувства, которое в тот момент она могла бы озаглавить как абсолютное счастье, доставшееся через тернии.
Накарат медленно накрыл Таису своим телом с всепоглощающим желанием запомнить, как она реагирует, как отвечает и как доверяет ему. Девушка прижалась к нему, позволяя себе быть любимой. Когда она сжимала пальцы на его плечах и спине, ей казалось, что она видит переливающиеся чешуйки под его кожей, которые словно обнажали его уязвимость и являлись олицетворением его полного ответного доверия. Исходящее от Накарата тепло, чуть прерывистое дыхание и взволнованный ритм сердца, бьющийся в унисон вместе с сердцем Таисы — всё это было настоящим, искренним и живым, принадлежащим только им.
Мир больше не содрогался и не трещал по швам. Он наконец-то встал на место, и две души, нашедшие дорогу друг к другу спустя семьсот лет, стали частичкой этого мироздания.
Рассвет незаметно подкрался тонкой светлой полосой, разрезающей темноту. Мир словно дышал тише, боясь спугнуть то хрупкое равновесие, установившееся между двумя любящими сердцами.
Таиса лежала, уткнувшись лбом в грудь Накарата и слушая его сердцебиение: ровное, живое и никуда не исчезающее. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности и ощущала чувство полного умиротворения. Накарат рукой прижимал девушку к себе как самую величайшую драгоценность, за которую боялся, как бы она не растворилась и не превратилась во что-то эфемерное. Другой рукой он медленно поглаживал ее по голове и играл с ее волосами.
— Ты сказала… что всё помнишь, — тихо произнес Накарат, долго внутренне готовясь к этому моменту, потому что боялся, что любое слово может нарушить это утро.
Таиса замерла. Ее дыхание стало чуть глубже и медленнее.
— Помню, — так же тихо ответила она.
— Тогда… — Накарат сделал паузу, подбирая слова, — теперь ты можешь рассказать, что на самом деле произошло семьсот лет назад? Твои слова проклятия и твоя последующая смерть… Теперь я могу узнать правду?
Таиса приподняла голову и посмотрела на него. В его глазах она увидела готовность услышать всё, что раньше он знал лишь обрывками и строил догадки. Девушка долго молчала, словно сомневаясь, стоило ли ему это знать, или пусть события давно прошедших дней канут в лету… Потом Таиса вновь прижалась к Накарату, спрятав лицо у него на груди.
— Это было то, что я не могла разрешить ни как твоя возлюбленная, ни как почтенная дочь… Из двух зол я решила выбрать третье.
Накарат сжал ее
