свете я хотел избавить ее от этой боли, напомнить ей о том, каким сильным и независимым небесным существом она была. Что бы ни случилось, Никодимус не имел на нее прав и никогда не будет. Я лично прослежу за тем, чтобы он нагадил себе на яйца и съел их, прежде чем прикоснется к ней хоть пальцем.
Атлас присел на край кровати, нежно поглаживая пальцами ее макушку. Он ворковал с ней, шепча слова поддержки, пытаясь уменьшить ее страдания, в то время как она, казалось, плавала в нескольких океанах душевной боли.
Хотя Атлассиан, возможно, и смог физически исцелить ее, на этом все закончилось. Эмоциональный и психический ущерб был очевиден из-за ее невосприимчивости. Кроме того, мы даже не смогли определить, какое психологическое разрушение было нанесено, учитывая ее текущее состояние. Это была самая пугающая часть этого испытания.
Удалось ли Нико разрушить ее разум раз и навсегда?
Никто из нас не осмеливался использовать наши интимные прикосновения, чтобы попытаться выманить ее из какой бы то ни было непроглядно черной части вселенной, где ее разум застопорился.
Она вернулась к нам почти сутки назад, и ничего не изменилось. Это была чистая тишина, и только обрывки травмы остались позади.
Рука Сая крепко схватила меня за плечо, не давая мне проделать дыру в черном ворсистом ковре. Вместо того чтобы отдать мне приказ с некоторым чувством превосходства, он просто посмотрел на меня с намеком на мягкость в своих светло-голубых глазах.
Не было слов, просто безмолвное сообщение о том, что мы все были заодно.
Атлас посмотрел на Сая, ожидая указаний.
— Должно быть что-то еще, что мы можем сделать.
Сай долго размышлял, прежде чем посмотрел на меня и заговорил.
— Рук, ты можешь снова использовать на ней свои иллюзии? Сделать это более… захватывающим?
Я с трудом сглотнул, осознавая, чего потребует выполнение его просьбы.
— Ага, — тихо сказал я, но с явной долей сомнения.
Мой взгляд метнулся к Кинли, чьё тело в кататонии лежало на кровати. Это была не она. Ей никогда не следовало пережить такое.
Не отводя от неё глаз, я продолжил: — Это потребует серьёзных затрат моей энергии, чтобы создать иллюзию такого масштаба, особенно для не человека. Сплести обман в её сознании так, чтобы он слился с реальностью, — это не просто щелчок пальцев. Но я справлюсь.
Атлас наклонился и мягко сжал ладонь Кинли своей рукой.
— Это может ей навредить? — спросил он, и по праву.
Я не колебался: — Я бы даже не стал рассматривать такой вариант, если бы был хоть малейший риск, приятель.
— Сделай это, — резко вмешался Сай.
Это привлекло внимание ангела-хранителя, и он внезапно повернул голову, чтобы посмотреть на нашего самоизбранного, бесстрашного лидера.
— Сай, ты правда считаешь… — начал Атлас, но Сай оборвал его на полуслове.
— А какие у нас ещё варианты? Посмотри на неё! — Он взмахнул рукой в сторону нашей девочки. — Чем дольше она в таком состоянии, ты серьёзно думаешь, что это хоть кому-то пойдёт на пользу?
Я тихо вздохнул, посмотрел на них обоих и, как настоящий миротворец, надел свою посредническую шляпу. Проворно пошевелив пальцами, я вызвал в руках чёрную Монтеру. С ловким движением — поворотом, щелчком, разворотом — водрузил на голову этот традиционный аксессуар тореадора.
Выражение лица Сая говорило о том, что он был в одном фыркании от превращения в разъярённого быка.
— Давайте все просто глубоко вдохнём, — начал я, как истинный наставник. — Со мной, на счёт три. Un, deux, trois.
Закрыв глаза, я глубоко вдохнул, впитывая в лёгкие аромат раздора, прежде чем выдохнуть его через рот.
Открыв глаза, я обнаружил, что ни один из них не последовал моему примеру. От этого плечи мои безнадёжно опустились.
Обращаясь сначала к Атласу, я сказал: — Как бы то ни было, приятель, Сайлас, возможно, на этот раз прав. Я боюсь, что чем дольше она находится в таком состоянии, тем рискованнее это становится.
Затем я перевел взгляд на Сая.
— Если я собираюсь это сделать, мне нужно знать, какие образы представить ей. Это должно быть что-то глубоко утешительное, что говорит о ее самой глубинной натуре.
Сайлас посмотрел на меня и без промедления высказал предположение.
— Рай, в частности Сад.
Ооо. Это должно было стать для меня чем-то новым. Хотя я был готов к испытанию. Все, что угодно, лишь бы помочь нашему ангелу исцелиться любыми возможными способами.
Решимость наполнила мои шаги, когда я подошел к кровати, снимая шляпу и бросая ее Саю. Я лег за спиной Кинли, все еще оставляя небольшой зазор между нами.
Медленно мои пальцы скользнули по ее локтю, пока я слегка не обхватил ее.
Я прошептал ей на ухо: — Хорошо, любимая. Давай вернем тебя домой.
Я никогда не думал, что увижу настоящий Эдемский сад, но вот я здесь. Хотя я знал, что это было видение, которое я сфабриковал в сознании Кинли, оно было основано на фрагментах ее самых старых воспоминаний.
Это было не совсем то, что я ожидал. Это был не сад в традиционном смысле этого слова. Нет, он напомнил мне джунгли Амазонки. Гораздо более дикий и свободный, гораздо менее красивый и первозданный. Внезапно метафора со змеем в истории происхождения Адама и Евы приобрела гораздо больше смысла.
В просвете между деревьями, где кроны слегка разошлись, сквозь листву пробивался широкий солнечный луч. В самом центре поляны Кинли сидела на массивном корне дерева, вырвавшемся наружу из земли.
Она выглядела ослепительно: волосы стали полностью платиново-светлыми — ни единой тёмной пряди. Её платье — на бретелях, с силуэтом в виде трапеции — было сшито из сверкающей белоснежной ткани, ярко выделявшейся на фоне зелени. Сложенные за спиной крылья были того же ослепительно белого цвета. Как и волосы, они были абсолютно чистыми, без малейшего намёка на тьму. Я никогда прежде не видел её такой — такой… чистой и незапятнанной.
Сразу стало ясно, когда её разум уловил перемену в обстановке — сознание переключилось с тьмы, в которой она была погружена, на иллюзию. Её глаза метались по сторонам, жадно впитывая облик копии священного сада.
Пока я скрывал от нее свое присутствие, чтобы иметь возможность стоять и наблюдать. Слишком преждевременное вмешательство может превратить все эти усилия в пустые игры разума.
Она встала и подошла к яркому цветку апельсина, растущему у основания дерева позади нее. Ее пальцы нежно коснулись хрупких лепестков, восхищаясь их красотой. Ее движения были медленными и обдуманными,
