снова уставившись на свои ботинки. Словно ждал чего-то, но стеснялся попросить.
А. Точно.
— Можешь заходить, — сказала я, чувствуя себя глупо, что забыла: вампирам нужно явное приглашение, чтобы войти в чей-то дом.
— Спасибо.
Питер переступил порог моей гостиной.
И теперь мы остались вдвоём — ведьма, которая пытается начать новую жизнь и скрыть свою личность от всего мира, и один из самых сексуальных вампиров, которых она когда-либо видела.
Одно его присутствие здесь могло разрушить всё, что я построила.
Питер выглядел таким же неловким из-за ситуации, как и я. Его взгляд бегал по комнате, будто он искал скрытые угрозы. Он сцепил руки перед собой, потом снова опустил их по бокам, словно не знал, куда девать руки.
— Это не то, что я ожидал, — сказал Питер, оглядывая мою мебель из комиссионки и эклектичный декор.
Тон у него был нейтральный, без осуждения. Но всё равно меня задело.
— А что ты ожидал? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Реджинальд сказал, что ты ведьма. Наверное, я подумал, что у тебя будут… не знаю.
Он замолчал, неопределённо жестикулируя руками.
— Котлы и метла, наверное. И говорящий чёрный кот.
Я фыркнула.
— Ты что, никогда не встречал настоящих ведьм? Это всё стереотипы.
— Не уверен, что вообще встречал настоящих ведьм.
В его голосе прозвучала настоящая боль. Я поморщилась.
— Прости. Эм… значит, у тебя и правда амнезия? — спросила я как можно мягче.
Он коротко кивнул.
— Похоже на то.
— Я не думала, что такое вообще бывает, — призналась я.
— Оказывается, бывает.
— Мне жаль, — сказала я автоматически.
— Всё нормально.
Но выглядел он совсем не нормально. Его брови были сведены, а уголки губ опущены, намечая хмурое выражение. Я смягчила тон.
— Реджи был прав. Я ведьма. Точнее, была. Сейчас — нет.
Я широким жестом указала на гостиную.
— Несколько сувениров из моей прежней жизни я держу в другой комнате. Чтобы никто не узнал.
Он посмотрел на меня.
— Почему ты скрываешь эту часть себя?
— Это… сложно.
Я не обязана была ничего ему объяснять. Он открыл рот, будто собирался задать ещё вопрос, но передумал. Затем указал на диван.
— Можно?
Я пожала плечами.
— Как хочешь.
Он пересёк комнату с той же лёгкой грацией, которую я заметила прошлой ночью, когда он помогал выносить мусор. Это был не первый раз, когда я видела, как вампиры двигаются с такой уверенной сверхъестественной плавностью, будто гравитация действует на них иначе, чем на всех остальных. Но наблюдать за тем, как двигался Питер — эти уверенные шаги… Что ж. Может, я и видела подобное раньше, но это всё равно было чертовски горячо.
— Итак, — сказал Питер. — Если я не буду спать в твоей квартире…
— Не будешь, — подтвердила я.
— Ладно, — сказал он. — Но тогда почему мы не могли поговорить внизу?
— Потому что ты голоден, — сказала я.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Откуда ты знаешь?
— Я узнаю голодного вампира, когда вижу его. И когда чувствую запах тоже. От тебя пахнет так, будто ты не ел неделю.
Я подошла ближе и демонстративно втянула воздух. Но шутка оказалась надо мной.
Так близко его запах был мощным, притягательным — и буквально накатывал волнами. Он пах сексом и обещанием почти невыносимого удовольствия. Я почти чувствовала, как этот запах проникает внутрь меня, тянет к нему.
Помимо своей воли я сжала бёдра, изо всех сил стараясь не представлять тот экстаз, который испытала бы, если бы просто поддалась и позволила ему выпить моей крови. Яд вампира действовал как афродизиак, заставляя жертв испытывать удовольствие, не похожее ни на что в этом мире.
Слава богам, что Линдси не подошла к нему ближе. Кто знает, чем это могло бы закончиться.
Большинство людей не распознают феромоны голодного вампира, пока не становится слишком поздно. Но я не была большинством людей. И я была достаточно умной — и достаточно опытной — чтобы понимать: худшее, что я могла сделать, это поддаться всей этой ерунде.
Боги, какие же вампиры засранцы.
Если Питер и заметил, какое действие оказывает на меня, к его чести, он не собирался этим пользоваться.
— Тебе не стоило беспокоиться внизу, — пробормотал он. — Я умею себя контролировать.
Я фыркнула.
— Так обычно и говорят вампиры, которым как раз трудно себя контролировать.
— Я ведь на тебя не напал, правда? — Он развёл руки. — Вот мы здесь, совсем одни. Ни свидетелей. И я спокойно сижу на твоём диване и веду вполне разумный разговор, а не…
Он замолчал. Его взгляд скользнул по изгибу моей шеи с откровенным голодом.
Ага.
— А не что? — усмехнулась я.
Он поёрзал на диване.
— Я бы не укусил тех людей внизу, — пробормотал он вместо ответа.
— Ну-ну, — сказала я, не слишком ему веря. — В любом случае, слушай. Сейчас это уже не важно. Всё позади. И у меня есть вопросы.
— Давай, — сказал Питер Эллиотт, сглотнув и расправив плечи так, словно готовился к неприятному разговору.
— Откуда ты знаешь Реджинальда? — спросила я.
В последний раз я видела его на вечеринке, на которую нам обоим стоило бы не идти. У меня сохранились смутные воспоминания: Реджи завершил тот вечер с абажуром на голове и зубами, впившимися в шею одной из человеческих фанаток, которые по какой-то непонятной причине тогда крутились рядом с нами.
Я никак не могла совместить образ моего безрассудного, безбашенного друга с человеком, который, судя по всему, теперь подбирал вот такие благотворительные «случаи».
— Я бы не сказал, что знаю его, — ответил Питер. — Скорее…
Он замолчал, подбирая слова.
— Реджинальд и его человеческая девушка нашли меня на конвенции по скрапбукингу в Чикаго.
Мои брови взлетели на лоб. Ни одно слово в этом предложении не позволяло предсказать следующее.
— На конвенции по скрапбукингу?
Как вообще Реджи оказался на таком мероприятии — ещё и с человеческой девушкой? Хотя, с другой стороны, одна из причин, почему он мне всегда нравился, заключалась в том, что как только ты начинал думать, будто понял его до конца, он тут же делал что-нибудь совершенно неожиданное.
— На конвенции по скрапбукингу, — подтвердил Питер.
Хм. Что ж, люди меняются. Может быть, семейная жизнь и рукоделие теперь делают Реджи счастливым. Так же как меня делает счастливой притворяться смертной и управлять йога-студией.
— Ты… типа увлекаешься скрапбукингом? — не удержалась я.
Он задумался.
— Не думаю, что у меня есть какие-то особые чувства к скрапбукингу. Я оказался там, потому что заблудился. Из-за моей…
Он замолчал и постучал пальцем по виску. Ах да. Точно.
— И что именно ты помнишь? — спросила я как можно
