со мной сегодня…
— Отведите женщину в башню, — бросил он одному из воинов. — Накормите. И пусть служанка приготовит горячую ванну.
— Дарк… — начала я, шагнув к нему.
Он поднял руку, останавливая меня на полпути.
— Потом. У меня дела.
И ушел. Просто развернулся и ушел, оставив меня стоять посреди двора, под любопытными взглядами проходящих мимо воинов.
Воин, которому поручили меня проводить, оказался молодым парнем с любопытными глазами и неуклюжей улыбкой. Он пытался заговорить со мной на ломаном языке, но я молчала, переваривая случившееся.
В башне меня ждала горячая вода, служанка с длинной косой и полное недоумение.
— Господин приказал, чтобы вы отдыхали, — сообщила служанка на удивление чистом моём языке. Видимо, специально для таких, как я.
— Господин, — хмыкнула я, залезая в бадью. — А где он сам?
— У господина совет, — служанка отвела глаза. — Старейшины решают судьбу Вейна.
Вейн. Я похолодела, хотя вода была горячей.
— Какую судьбу?
— Господин обвинил брата в покушении на священный трофей, — служанка говорила тихо, словно боялась, что стены подслушают. — Если старейшины признают вину, Вейна сошлют на ледники. Если нет…
— Что? — поторопила я.
— Если нет, господин потеряет лицо. И тогда Вейн может потребовать пересмотра вашего статуса.
— Статуса? — я уже ничего не понимала. — Какого статуса?
Служанка посмотрела на меня с удивлением.
— Вы прошли Церемонию Крови. Вы — ишшара вождя. Это высший статус для женщины в клане. Но церемонию можно оспорить, если доказать, что она была проведена с нарушением.
— И Вейн может это сделать?
— Если старейшины будут на его стороне.
Я откинулась на край бадьи, закрыв глаза. В голове шумело. Ночь на алтаре, жар его тела, его шепот, и это холодное утро, пустота рядом, разговоры о каких-то статусах и судах. Я так далека от этого.
— Он поэтому ушел? — спросила я вслух. — Из-за Вейна?
— Господин должен защищать вас, — служанка пожала плечами. — Даже от брата. Особенно от брата.
День тянулся бесконечно.
Я сидела в своей комнате, грызла местные лепешки, пила травяной отвар и смотрела в окно на заснеженные крыши столицы. Город жил своей жизнью, внизу сновали люди, ехали повозки, где-то кричали дети.
Бближе к вечеру в дверь постучали.
Я вскочила с надеждой, но это был не Дарк.
На пороге стояла женщина. Высокая, статная, в богатой меховой накидке, с длинными черными волосами, заплетенными в сложную косу. Лицо, точеное, холодное, с тонкими губами и темными глазами, смотревшими на меня как на букашку.
— Ты — землянка, — констатировала она, даже не спросив разрешения войти.
— А вы кто? — насторожилась я.
— Я — Лира, — она вошла в комнату, окинула пренебрежительным взглядом мои скромные покои. — Бывшая невеста Дарка.
У меня внутри что-то оборвалось.
— Бывшая? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Нас хотели поженить после смерти его жены, — она прошлась по комнате, тронула пальцем край стола, будто проверяя, есть ли пыль. — Но он отказался. Сказал, что не готов. А теперь я смотрю, и что же? Привозит какую-то земную самку, тащит на алтарь, объявляет ишшарой. Смешно.
— Я не самка, — отрезала я, чувствуя, как закипает злость. — И не вам решать, кого ему любить.
— Любить? — Лира рассмеялась. Громко, неприятно. — Глупая. Дарк не любит. Дарк берет. Владеет. Защищает. Но любить он не умеет. Его сердце примерзло к скалам после смерти той женщины. А ты, просто трофей. Игрушка. Способ насолить брату.
Она подошла ближе, и я увидела ее глаза вблизи — злые, ревнивые, несчастные.
— Не обольщайся, землянка. Завтра ему надоест, и он выбросит тебя, как старую шкуру. Или, — она усмехнулась, — отдаст Вейну, чтобы прекратить распрю. Дарк всегда выбирает клан. Всегда.
Я сглотнула, чувствуя, как слова впиваются в сердце острыми иглами.
— Зачем вы мне это говорите?
— Чтобы ты знала свое место, — Лира развернулась и направилась к выходу. — И не строила иллюзий. Здесь, на Ксаре, ты никто. И никем останешься.
Дверь за ней захлопнулась, а я осталась стоять посреди комнаты, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
Дарк пришел глубокой ночью.
Я не спала. Сидела у окна, глядя на две луны, и прокручивала в голове слова Лиры. Он вошел без стука, кажется тут никто не стучит. Остановился на пороге, глядя на меня. В свете лун его лицо казалось совершенным.
— Не спишь, — констатировал он.
— Жду, когда меня выбросят, как старую шкуру, — ответила я, не оборачиваясь.
Тишина. Потом его шаги, тяжелые, медленные. Он подошел сзади, встал почти вплотную.
— Кто сказал?
— Твоя бывшая невеста заходила. Милая женщина. Очень доходчиво объяснила мое место.
— Лира, — выдохнул он с такой злостью, что я вздрогнула. — Она не имела права.
— Она имела. Потому что она здесь своя, а я — чужая. Трофей. Игрушка.
Я резко повернулась, вставая с подоконника, и оказалась лицом к его груди. Задрала голову, встречая его взгляд.
— Ты ушел утром, даже не попрощавшись. Не сказав ни слова. Я опять проснулась одна. А ты решал свои дела с кланом.
— У меня был совет, — голос Дарка оставался ровным. — Вейн…
— Мне плевать на Вейна! — перебила я. — Мне плевать на твой клан и на твои разборки с братом! Я не просила становиться твоей ишшарой! Я не просила, чтобы меня тащили на алтарь и… — голос сорвался. — А ты утром даже не посмотрел на меня. Как будто ничего не было.
Дарк молчал. Смотрел сверху вниз, и в его глазах что-то менялось. Таяло.
— Я не умею, — наконец произнес он тихо. — Не умею быть нежным по утрам. Моя жена… она погибла, днем. Утром я попрощался, сказал — «до вечера». Но вечер, для неё не наступил.
У меня внутри что-то оборвалось.
— Поэтому ты уходишь молча? — спросила я шепотом.
— Поэтому, — он поднял руку и коснулся моего лица. Кончиками пальцев, осторожно, будто я была хрупкой статуэткой. — Но ты не она. Я знаю.
— Тогда не уходи так больше, — я накрыла его ладонь своей. — Скажи хоть слово. Я пойму.
Он наклонился, прижимаясь лбом к моему лбу.
— Ты странная, Алиса. Слабая,
