Землянка Для Варвара!
Мила Романова
Глава 1
Ну вот, меня украли
Солнце над Ксаром-7 садилось неправильно.
Я стояла на смотровой площадке исследовательской станции, и пыталась привыкнуть к мысли, что этот оранжево-лиловый шар, который медленно ползет к линии горизонта, не имеет ко мне никакого отношения. Оно чужое. Как и всё вокруг.
— Алиса, ты опять зависла?
Голос Павла выдернул меня из раздумий. Мой коллега, вечно взлохмаченный и небрежный, протянул мне планшет.
— Данные по ночной флоре. Координатор просил проверить последние показатели перед выходом.
Я кивнула, принимая планшет, но взгляд снова упал на горизонт. Восемь месяцев командировки. Восемь месяцев вдали от Земли, от душной московской коммуналки, от бывшего мужа, который до сих пор названивал с просьбами дать денег. Здесь было пустынно, холодно и безумно красиво.
— Местные говорят, сегодня полнолуние, — Павел понизил голос. — Две луны в зените. В старом городе праздник, неспокойно.
— Мы в научном секторе, — отрезала я. — Под защитой конфедерации. Наплевать на их праздники.
Я всегда была прагматиком. Тридцать четыре года жизни научили меня одной простой истине: надеяться можно только на себя. Мужчинам верить нельзя. Особенно тем, кто смотрит на тебя с непонятным блеском в глазах и обещает золотые горы. Мой бывший обещал, и оставил с долгами, без квартиры.
— Ты идешь в лабораторию? — Павел кивнул на дорожку, ведущую к окраинному модулю. — Одна? Поздно уже.
— Мне нужно закончить анализ почвенных проб. Завтра отчет.
Я соврала. Мне просто хотелось побыть одной. Устала от чужих лиц, от запаха синтезированной еды, от необходимости постоянно улыбаться и поддерживать разговоры.
Спустившись по металлическим ступеням, я зашагала по гравийной дорожке к модулю номер три. Вокруг горели тусклые фонари, местная экономия энергии. Тьма сгущалась быстро, и к тому моменту, как я добралась до лаборатории, небо стало густо-фиолетовым.
Первая луна уже взошла. Огромная, серебристая, она висела так низко, что казалось, достань рукой. Красиво, немного страшно.
Я включила свет в лаборатории, села за терминал. Пробы, цифры, графики. Привычная работа успокаивала. Я даже не заметила, как пролетело два часа.
А потом началось.
Сначала я подумала, что показалось, далекий гул, похожий на гром. Но на Ксаре-7 не бывает гроз. Гул нарастал, превращаясь в низкий, вибрирующий вой. Я вскинула голову, прислушиваясь. Взрыв?
Здание тряхнуло так, что я слетела со стула. Мониторы погасли. Завизжала сигнализация, но ее тут же заглушил новый взрыв, ближе, оглушительнее. За окном полыхнуло оранжевым.
Я вскочила, прижимаясь к стене. Сердце колотилось где-то в горле.
Это было нападение.
Павел говорил про праздник, про неспокойно. А я, дура, не послушала, как обычно!
В коридоре завыла сирена, и почти сразу раздались крики. Мужские, грубые, на гортанном языке, которого я не понимала, а мне говорили, учи, Алиса! Топот множества ног. Лязг металла.
Я заметалась по лаборатории. Выход один, в коридор, откуда доносились крики. Прятаться? Где? Под столом? Смешно.
Взгляд упал на шкаф с реактивами. Тесный, забитый коробками, но если постараться…
Я рванула дверцу, втиснулась внутрь, поджав ноги, и замерла. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно за километр. Я зажала рот рукой, пытаясь унять дыхание.
Дверь лаборатории распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. Тяжелые шаги. Несколько человек. Они говорили на том же гортанном языке, резко, отрывисто. Что-то искали?
Я слышала, как летят на пол ящики, как бьется стекло. Мужской смех. И вдруг, тишина. А потом мою дверцу шкафа дернули.
Яркий свет ослепил. Меня схватили за шкирку, как котенка, и вышвырнули на пол. Я упала, больно ударившись коленями, и подняла голову. Вокруг стояли воины. Высоченные, в черных доспехах, с суровыми лицами, испещренными шрамами. Но мой взгляд приковал тот, кто стоял в центре.
Он был выше остальных. Густые темные волосы падали на широкие плечи, перехваченные кожаным ремнем. Глаза, холодные, серые, как лед на горных вершинах, смотрели на меня с таким выражением, будто я была насекомым, случайно попавшим в поле зрения. Четкая линия челюсти, сжатые губы, шрам над левой бровью.
Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отползла назад, пока спиной не уперлась в стену. Он наклонился. Медленно, хищно. Его рука, тяжелая и горячая, схватила меня за подбородок, задрав лицо вверх. Пальцы сжались до боли, заставляя смотреть в эти ледяные глаза.
— Человек, — произнес он. Голос низкий, с хрипотцой, от которого по коже побежали мурашки. Не от страха? Или именно от страха? Я уже не понимала.
— Пожалуйста… — выдохнула я. — Я ученая. У меня нет оружия. Я…
Он резко дернул меня вверх, ставя на ноги. Я пошатнулась и уткнулась носом в его грудь. Жар его тела ощущался даже сквозь одежду.
— Молчи, женщина, — оборвал он. — Ты, мой трофей.
И прежде чем я успела сказать хоть слово, в шею впилось что-то.
Сознание поплыло, но последнее, что я запомнила, его глаза, смотревшие на меня сверху вниз, и рука, подхватившая падающее тело.
Глава 2
Уйди от меня!
Сознание возвращалось медленно, кусками.
Сначала, запах. Терпкий, дымный. Незнакомый, но почему-то проникающий глубоко в легкие, заставляющий сердце биться чаще.
Потом, звуки. Треск огня. Приглушенные голоса снаружи. Скрип кожи под чьими-то шагами.
И наконец — ощущение собственного тела. Я лежала на чем-то мягком, но колючем. Меха? Подо мной, надо мной, вокруг. И холод. Проклятый холод пробирался даже сквозь ворох шкур.
Я открыла глаза.
Надо мной нависал полог шатра. Темно-серый, с грубой вышивкой. Тусклый свет пробивался сквозь щель у входа, рисуя пляшущие тени на стенах.
Я попыталась сесть, и замерла.
Запястья были стянуты кожаным ремнем. Не больно, но крепко. Конец ремня уходил куда-то в глубину мехов, привязывая меня к тяжелому деревянному столбу, служащему опорой шатра.
— Очнулась.
Этот голос я узнала бы из тысячи. Низкий, с хрипотцой, режущий слух, как лезвие ножа. Я дернула головой в сторону звука.
Он сидел в паре метрах от меня, на грубо сколоченном табурете, перебирая какие-то металлические пластины. Тот самый. Сероглазый. Без доспехов, только простая темная рубаха, распахнутая на груди, и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Волосы влажные, будто он только что умывался, и от этого казались еще чернее.
Он даже не смотрел на меня. Перебирал свои железяки, и на
