этом мире происходит из-за тебя?
Я замолчала, не зная, что ответить. Где-то вдали завыла сирена, отразилась эхом в окнах домов. Свет фар выхватывал из темноты редкие фигуры — прохожие, витрины, мокрые деревья.
— Тебе повезло, — произнёс он после паузы. — Сегодня всё закончилось водой.
Я сжала руки на коленях.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он бросил на меня взгляд — короткий, острый, как лезвие.
— Что не все умеют вовремя остановиться.
Сердце пропустило удар. Он снова отвернулся к дороге, будто ничего не произошло. До самого общежития я молчала, стараясь не дышать громко. Когда машина остановилась у ворот, Феликс выключил двигатель, и в салоне стало глухо, как в пустой комнате.
— Спасибо, — прошептала я, открывая дверь.
— Спи спокойно, ягодка, — тихо сказал он.
Я не поняла — пожелание это или предупреждение. Дверь закрылась, и машина уехала, оставив за собой полоску света на мокром асфальте. Я стояла, глядя ей вслед, и впервые за долгое время не знала — кого боюсь больше: тех, кто смеялся в зале, или его.
Глава 8
Я проснулась от пронзительного звона будильника и какое-то время лежала, глядя в потолок. Тело ломило, веки тяжело поднимались — будто за ночь я пробежала марафон, а не просто пыталась уснуть, прокручивая в голове все события прошедшего вечера. Но, как всегда, привычка победила усталость.
Пробежка помогла немного прийти в себя — холодный воздух обжигал лёгкие, шаги отбивали ровный ритм, и под музыку в наушниках мысли постепенно рассеивались. Душ смыл остатки сна и раздражения.
Перед зеркалом я остановилась. На мне был чёрный джинсовый комбинезон — плотный, с аккуратными швами и карманом на груди. Волосы, светлые и гладкие, ложились на плечи мягким ровным срезом. Кожа после душа чуть розовела, глаза — холодно-голубые, ясные, но в них отражалась усталость. Я провела рукой по щеке, будто пытаясь стереть её.
— Ну что, новая неделя, — сказала я себе, — постарайся не утонуть в ней, ладно?
Университет встретил меня непривычной тишиной. Даже в коридорах не было обычного весёлого гула — только перешёптывания, взгляды, которые прилипали, стоило пройти мимо. Я пыталась не обращать внимания.
Когда вошла в аудиторию, разговоры оборвались, будто кто-то выключил звук. Несколько человек переглянулись, кто-то откровенно смерил меня презрительным взглядом. Атмосфера звенела от скрытой злости, непонимания, даже от чего-то похожего на страх. Я сделала вид, что не замечаю. Поднялась по лестнице на верхний ряд, достала конспект и учебник, аккуратно разложила их перед собой. Только пальцы дрожали, едва заметно. Что-то произошло. Что-то, чего я пока не знаю.
Лекции прошли сегодня на удивление спокойно. Ни шепотков, ни записочек, ни попыток разговоров. Просто — тишина. И всё же не та, что дарит покой, а глухая, вязкая, словно изолирующая меня от остального мира. На переменах я видела, как группы студентов собираются в привычные компании, смеются, обсуждают что-то. Но стоило мне приблизиться — смех стихал, разговоры обрывались. Кто-то отворачивался, кто-то делал вид, что меня нет. Бойкот. Тихий, но от этого только неприятнее. Что ж, с этим можно жить. Не впервой быть одна.
После университета я направилась на работу — хотя бы там всё предсказуемо. В салоне пахло антисептиком и кофе, лампы освещали стены, украшенные эскизами татуировок. Кирилл, как обычно, стоял у ресепшена, листая телефон, и при моём появлении улыбнулся — чуть слишком широко.
— Ну что, Карина, как вечеринка? — его взгляд скользнул по мне с интересом, будто искал следы чего-то скрытого.
Я не собиралась рассказывать о том унизительном цирке, в который всё превратилось.
— Нормально, — коротко ответила я, проходя мимо к своему кабинету.
— Может, выпьем кофе? — предложил он, сделав шаг ближе. — Тут, рядом новое кафе открыли. Говорят, неплохое.
— Спасибо, но я, пожалуй, пас, — сказала я, не оборачиваясь.
Он подошёл ближе, почти касаясь плечом. Голос стал мягким, с тем самым тоном, от которого у меня всегда сжималось внутри:
— Я же просто забочусь о тебе, Карина. Я хороший начальник, знаешь? Не все такие.
Я натянуто улыбнулась, с трудом сохранив спокойствие:
— Тогда, может, Даше предложите кофе? Она сегодня выглядит уставшей.
Имя Даши подействовало, как холодный душ. Кирилл чуть поморщился. Даша была отличным мастером — профессиональная, надёжная, с легкой иронией в голосе. Но она давно вышла за пределы его интереса. Он уже открыл рот, чтобы возразить, когда в приёмной появился администратор, Антон — всегда пунктуальный, но сейчас явно торопившийся.
— Кирилл Анурович, вас срочно к клиенту, — сказал он.
— Серьёзно? Прямо сейчас? — раздражённо спросил Кирилл.
— Да, говорит, вопрос срочный.
Кирилл выругался себе под нос и бросил на меня взгляд, полный недосказанности.
— Ещё поговорим, — тихо сказал он, прежде чем уйти.
А я, не теряя ни секунды, поспешила к себе. Закрыла дверь, включила лампу, вдохнула глубоко. Спаслась. На этот раз.
Я привычно проверила рабочее место: стерильные перчатки, одноразовые иглы, дезинфектор, капсулы с пигментами — всё на своих местах. Привычная процедура успокаивала, будто маленький ритуал перед началом дня.
Дверь тихо приоткрылась, и в проём заглянул Антон. Он выглядел взволнованным, даже немного возбужденным, как будто сам не знал, радоваться или нервничать.
— Карина, всех собирают в зале, — сказал он.
Я подняла голову от инструментов:
— Что случилось?
— Там какой-то… ну, понтовый клиент, — Антон выразительно покрутил пальцем у виска. — Кирилл Анурович очень хочет, чтобы он остался у нас. Говорит, «VIP, золотая жила».
Я выдохнула, чувствуя, как под ложечкой неприятно сжалось.
— Прекрасно, — пробормотала я, — а я только села.
Поднявшись, я вышла в коридор и почти сразу столкнулась с Дашей. Она шла, покачивая головой и ворчала себе под нос:
— Ну вот опять. Как выставка собак. Щас выстроимся, лапку подадим, хвостиком вильнём… ненавижу этот цирк.
Я едва не рассмеялась, тихо ответила:
— Зато сравнение точное.
— Ага, — Даша скривила губы. — Эти мажоры думают, что если у них денег много, то мир вокруг встанет по стойке «смирно».
Её прямота всегда немного согревала. Мы вместе вошли в зал, где уже стояли Рома и Егор — мастера с опытом, которых Кирилл всегда ставил на «важных клиентов». Все выглядели напряжённо, как перед экзаменом. Мы выстроились в ряд. Я машинально разгладила ткань комбинезона, стараясь держаться спокойно. Подняла глаза… И сердце рухнуло.
Вместе с Кириллом Ануровичем в зал вошёл он. Феликс Волков. Всё тот же — высокий, уверенный, в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, на шее — цепочка, в серых глазах — холодное, цепкое любопытство. Я едва не сделала шаг назад. Что он здесь делает? Он что, преследует
