меня? Феликс медленно оглядел зал, как хозяин, пришедший проверять свою собственность. Его взгляд скользнул по Даше, Роме, Егору… и, наконец, остановился на мне. Долго. Без улыбки.
— Ну что, — протянул он, — посмотрим, кто из ваших мастеров сможет меня удивить.
У меня пересохло в горле.
Глава 9
— Хочу, чтобы мне сделал тату вот этот мастер, — спокойно произнёс Феликс, кивнув в мою сторону.
Воздух в салоне будто застыл. Кирилл даже растерялся на секунду, но быстро взял себя в руки, изобразив профессиональную улыбку:
— Прекрасный выбор, — произнёс он с тем же тонким энтузиазмом, каким обычно пользовался при виде крупных купюр.
Я моргнула, не сразу поняв, что он говорит обо мне.
— Простите, — выдохнула тихо, — но, возможно, вам стоит выбрать кого-то из ребят. Рома и Егор — лучшие мастера.
— Карина, — голос Кирилла стал холодным, как лезвие, — клиент выбрал тебя.
Я хотела возразить, но начальник уже повернулся к Феликсу и лучезарно улыбнулся:
— Прошу, Карина проводит вас в кабинет и обсудит все нюансы.
Всё внутри похолодело. Я почувствовала, как кровь уходит из лица, но всё же заставила себя кивнуть.
— Прошу за мной, — выдавила я, разворачиваясь к коридору.
Пол казался зыбким под ногами. Каждый шаг отдавался в висках — тук, тук, тук. Позади я чувствовала присутствие Феликса — глухое, тяжёлое, неотвратимое. Он шёл медленно, уверенно, как будто и сам знал, что от его шагов у меня учащается дыхание.
В кабинете стало душно, хотя кондиционер работал. Казалось, воздух просто не мог циркулировать, пока здесь был он. Я сделала вид, что сосредоточена на деле, включила ноутбук, стараясь не смотреть в его сторону.
— Какую татуировку хотите? И… на какой части тела? — спросила я, гордясь тем, что голос почти не дрожал.
Феликс не ответил сразу. Он просто смотрел на меня, не мигая — взглядом, от которого хотелось либо сбежать, либо провалиться сквозь пол. Потом медленно достал из кармана флешку.
— На ней эскиз, — произнёс он коротко.
Я вставила флешку в ноутбук, щёлкнула по файлу — и на экране появился сложный витиеватый узор. Что-то между древним символом и магическим знаком. В нём было что-то тревожащее — будто он дышал, мерцал изнутри.
Я не успела рассмотреть детали — Феликс вдруг наклонился ко мне, опираясь рукой на спинку кресла. Он был слишком близко. Тепло его дыхания обожгло шею. Пахло чем-то дорогим, терпким, будто древесным дымом, вперемешку с холодом металла.
— Вот сюда, — тихо сказал он, почти у самого уха. — На шею с переходом на грудь и плечи.
Сжала руки в кулаки, чтобы не выдать, как сильно дрожат пальцы. Я глубоко вдохнула и заставила себя говорить ровно, будто всё происходящее — просто рабочий процесс.
— Хорошо, — сказала я, повернувшись к нему и стараясь не встречаться глазами. — Размер татуировки, цветовая гамма, контуры — всё это нужно уточнить заранее.
Он медленно обошёл вокруг, не отвечая. В его взгляде было слишком много чего-то… личного. Не интерес клиента, не любопытство — будто он читал меня, взвешивал, проверял, насколько далеко я позволю зайти.
— Цвет не важен, — наконец произнёс Феликс. — Главное, чтобы всё было… точно.
Я кивнула, пытаясь уцепиться за нейтральность.
— Хорошо. Я подготовлю контур, но для этого нужно, чтобы вы сняли мерки.
— Снимай, — сказал он просто.
Я застыла, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Я… имела в виду — самостоятельно. Вы можете обвести… — слова путались, дыхание сбилось. Это был лишь предлог, лишь повод, чтобы он ушёл.
Феликс чуть улыбнулся. Ни тени веселья — только уголок губ дрогнул, будто он наслаждался моим смущением. Он наклонился — ближе, чем позволяли рамки чего угодно. Так близко, что его дыхание коснулось моей шеи. Я вздрогнула.
— Отойди, — вырвалось у меня почти шёпотом.
Он не шелохнулся. Только взгляд стал тяжелее, темнее.
— Ты ведь не боишься меня, да? — произнёс он тихо, с интонацией, от которой по спине пробежал холод.
— Я… просто не люблю, когда нарушают личное пространство, — выдавила я.
— А я — когда мне лгут, — ответил он, не повышая голоса.
Я резко отпрянула в сторону, сердце грохотало где-то в горле. Хотела выбежать, схватить ручку двери — но не успела. В одно мгновение он оказался рядом, движение — быстрое, бесшумное, и я оказалась прижатой спиной к стене. Он не касался, но стоял настолько близко, что между нами не было воздуха. Руки по обе стороны от моей головы, его тень — как клетка. Я не могла даже вдохнуть.
Взгляд — холодный, внимательный, будто он изучал не моё лицо, а саму реакцию: как я дрожу, как прикусываю губу, как ищу глазами спасение.
— Спокойно, — сказал он почти ласково. — Я просто хотел поговорить.
— Так не разговаривают, — прошептала я.
Он чуть наклонил голову, и голос стал ниже, почти хриплым:
— Тогда, может, тебе стоит научиться слушать не только слова.
Тишина повисла густая, липкая. Где-то за дверью смеялись, гремели инструменты, шёл обычный день — а я стояла, как в замкнутом пространстве, где каждый вдох — подвиг.
Феликс наклонился, почти касаясь губами моего уха, и тихо, с ленивой насмешкой прошептал:
— Ну чего ты, ягодка… такая нервная?
От неожиданности я вздрогнула, вдохнула слишком резко — и вырвалось короткое, жалкое «ик!» Пауза повисла между нами — густая, нелепая, будто сама тишина не знала, как на это реагировать. Феликс медленно выпрямился, глядя сверху вниз, уголок его рта дрогнул.
— Это… я так на тебя влияю? — спросил он низко, с едва заметным прищуром.
— Ик… н-нет, — пробормотала я, чувствуя, как щеки вспыхивают. — Просто… ик… когда нервничаю и боюсь, у меня вот… это… ик…
Он чуть нахмурился, будто не ожидал услышать слово «боюсь», потом отступил на шаг, второй. Воздуха стало чуть больше, но сердце все равно билось, как пойманная птица. И вдруг — он спокойно, без тени стеснения, расстегнул пуговицы и снял рубашку. Я, кажется, забыла, как дышать. Ик.
— Феликс… — только и выдохнула я.
— Расслабься, — сказал он спокойно, словно это был обычный рабочий момент. — Надо объяснить, где будет проходить рисунок.
Он снова подошёл — близко, но уже не с той хищной мягкостью, а с каким-то холодным, деловым вниманием. Его пальцы обхватили мою ладонь — горячие, сильные.
— Вот сюда, — он приложил мою руку к своей шее, — будет начало линии.
Потом опустил её чуть ниже, к ключице, ведя дальше — к груди, к плечу.
— А здесь пойдёт разворот. Видишь, где мышца?
Я кивнула, чувствуя под пальцами натянутую, плотную кожу и стальные мышцы, едва уловимое биение сердца
