иду за Нерис обратно к другим империумам. Стражи уже скрылись, оставив после себя смерть и отчаяние.
— Когда мы сможем уйти?
— Когда уйдет император. — Выражение лица Нерис бесстрастно, но в ее глазах горит ярость.
Валлиус не выказывает никаких признаков скуки. Нет, он внимательно следит за колесницами, наклонившись вперед, как будто ничего не произошло.
Хранитель сигила Другов Нистор стоит рядом с императором, его лицо нарочито бесстрастное, хотя и белое. Рядом с ним отец Мейвы кладет руку ему на плечо и что-то шепчет.
— Император использовал для этого городских стражей, — шепчу я. — Вместо гвардии.
— Гвардия подчиняется императору, — говорит Нерис.
— Все подчиняются императору.
— Да, но Нистор отвечает за стражей. Возможно, приказ отдал император, но народ увидел, как стражи Нистора расправляются с ними. И люди будут винить его.
Мика стоит, широко расставив ноги, скрестив руки на груди и нахмурив брови. Но его трясет от ярости. Он бросает на меня один-единственный взгляд, прежде чем снова обратить внимание на колесницы.
— Осталось два круга.
Я невидящим взглядом смотрю на дорожки, мысленно прокручивая тот момент, когда я потянулась к руке женщины. Если бы я наклонилась чуть сильнее. Если бы я действовала чуть быстрее. Если бы я поняла раньше…
У этих детей остался бы один родитель.
Никто не произносит ни слова. Мика и Нерис стоят по бокам от меня, а несколько других империумов начинают медленно подходить оттуда, где они стояли в толпе. Никто из них не выглядит обожженным, все они достаточно сильны, чтобы защитить себя от стражей.
Они защитили кого-нибудь еще?
Я не уверена, что хочу это знать.
Гонки на колесницах продолжаются. Белая команда лидирует. Я уверена, что люди поддерживают их, хотя не слышу криков. Я обвожу взглядом толпу. Люди двигаются, заполняя места, где стояли погибшие. Тела убрали.
Но черные пятна на камне никуда не делись. Темные, грязные следы остались, и даже самые бесчувственные избегают этих мест.
— Почему, — цедит Тирнон за моей спиной, — я слышу о том, что дочь Келиндры спасла детей с сигилами?
Я медленно поворачиваюсь. Он окидывает меня взглядом и качает головой.
— Обсудим это позже. — Его взгляд останавливается на Нерис. — У нас проблема.
Я отступаю к Мейве.
— Я просто…
— Ты никуда не пойдешь. — Тирнон даже не смотрит на меня. Сейчас он не Тирнон. Он Праймус. И что бы император ни приказал ему, это сделало выражение его лица мрачным.
Он кивает головой, и Нерис с Микой идут за ним. После мгновения колебания я тоже.
Дейтра, Луциус и Орна ждут нас под цирком, недалеко от входа на лестницу, ведущую в ложу императора. Большинство других империумов остаются либо рядом с императором, либо рассеялись среди толпы.
— Здесь были замечены вампиры-повстанцы, — говорит Тирнон. — С несколькими другими известными опасными отмеченными сигилами и группой солдат из Майресторна. Они пытаются скрыть свое происхождение, но наши шпионы слышали, как один из них говорил с майрским акцентом.
Мика фыркает.
— Вампиры могут ненавидеть отмеченных, но они готовы вступить с ними в союз, чтобы достичь своей цели.
— Враг моего врага… — бормочет Тирнон.
— Они собираются убить императора, — говорит Нерис.
— Да. Они где-то здесь. Мы объявили тревогу, но вампиры… могущественные.
А это значит, что они отлично умеют прятаться у всех на виду.
— Почему стражи не арестовали их? — спрашиваю я.
Орна фыркает, и я чувствую, как мои щеки вспыхивают.
Тирнон бросает на меня взгляд.
— Они слишком сильны для стражей.
— Да, — горько бормочет Нерис. — Стражи хороши только для того, чтобы убивать граждан Сентары.
Тирнон бросает на нее острый взгляд, прежде чем снова обратить внимание на остальных членов группы.
— Арвелл, Мика и Нерис, мы берем восточную сторону цирка. Луциус, Орна и Дейтра, вы берете западную. Остальные империумы останутся на своих местах и будут начеку каждый в своем секторе. Они сообщат нам, если увидят кого-нибудь из повстанцев.
Никто не спорит. Я поднимаюсь за Тирноном и остальными членами нашей группы обратно по лестнице. Он кивает головой вправо.
— Мы с Арвелл обыщем этот участок. Остальным разойтись.
Я жду, пока они уйдут, и только потом иду за Тирноном в наш сектор. Зрители продолжают следить за колесницами, хотя некоторые из них безучастно смотрят перед собой и по их лицам текут слезы.
Они потеряли близких? Или просто травмированы тем, что насилие произошло так близко от них, а не на грубом песке, с людьми, которых они не знали?
Тирнон встречается со мной взглядом, прежде чем отвернуться, чтобы осмотреть наш сектор. Он все еще в ярости, что я с помощью манипуляций попала в Империус.
— Вампиры нашли способ стрелять эфирными гранатами из арбалетов, — говорит он. — Они будут целиться в императора.
Мой пульс учащается. Может, у них получится. Может, все это закончится.
Тирнон качает головой при виде выражения моего лица.
— Потери среди людей будут катастрофическими. Мой отец знает о готовящемся нападении, но отказывается уходить.
— Почему?
— Гордость. Кроме того, хранитель сигила Нистор — лучший защитник в этой империи. Вампиры не убьют императора. Они просто заберут еще больше невинных жизней.
Мы обыскиваем сектор за сектором, стараясь не привлекать к себе внимания, проходя мимо каждого ряда и вглядываясь в лица.
— Скажи мне, — шепчу я, когда Тирнон останавливается в конце одного из секторов, прищуривается и смотрит на группу вампиров. Но они сосредоточены исключительно на колесницах, деньги переходят из рук в руки, когда они делают ставки. — Почему вампиры хотят смерти императора?
Он смотрит на меня с улыбкой.
— Ты действительно думаешь, что все вампиры в этой империи довольны правлением моего отца?
Я знаю, что это не так. Но я не понимаю, почему.
— Прости мою невежественность. Я всего лишь скромный житель Торна.
Его глаза вспыхивают, и я понимаю, что он сожалеет о своем покровительственном тоне.
— Некоторые вампиры верят, что отмеченные сигилами могли бы дать нам доступ к солнцу, если бы захотели.
Мы переходим к следующему сектору, и я наклоняюсь к нему.
— Но это Мортус лишил вас солнца.
Тирнон вздыхает.
— Это…
Его глаза прищуриваются, становятся стеклянными.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Луциус говорит, что одного из вампиров заметили внизу, у нижнего выхода.
Луциус сейчас находится высоко на трибунах на другой стороне цирка, а это значит, что он способен передавать мысли на значительное расстояние.
Выражение лица Тирнона становится суровым.
— Луциус уведомит остальных, и они подойдут с той стороны. Нам нужно быстро и тихо схватить вампира. Император не хочет, чтобы общественность узнала, что повстанцы подобрались так близко.
Его контроль над своей силой ослабевает, и на мгновение
