Я передумала. Давай доедем до причала.
— Давай.
Сергей свернул на мост, пересек его, обогнул большой прибрежный парк и припарковался на стоянке одного из корпусов технического университета, что находился рядом с городским речным вокзалом.
Белая лестница стекала по склону меж раскидистых лип и кленов. Парк умиротворял своей монументальностью. Настя вспомнила, что таким это место было всегда. И в ее детстве. И в детстве ее мамы. Она видела на старых фотографиях эту лестницу и эти липы. И маму в смешном сарафане, растоптанных босоножках и с мороженым в руках…
И было страшно даже думать о том, что однажды этот парк тоже приглянется какому-нибудь Парамонскому, жаждущему заработать денег на своих уродливых домах без дворов и парковок…
Без этого прекрасного парка…
Настя сказала:
— Как же давно я не гуляла по городу. Просто так. Без цели, без оглядок на часы, не прячась под мороком.
— Хорошо, что теперь у тебя нашлось время для просто прогулки, — отозвался Сергей. — Ты, кажется, хотела взглянуть на лайнер?
— Да. — Настя вгляделась в просветы между деревьями. — Ой! Он уже отплывает. Ну вот…
— Побежали, догоним. Давай руку!
Настина рука оказалось в ладони Сергея, и они будто полетели над выложенными плиткой дорожками. Быстро. Демон явно применил магию, ведь скорость была невероятная. И еще что-то, для отвлечения лишних взглядов, ведь на их стремительный полубег-полуполет никто упорно не обращал внимания.
— Эх! Не успели…
Настя застыла у края бетонного пирса.
Лайнер синим лебедем величаво разворачивался по току реки — носом к далекому Каспию. Много городов предстоит ему проплыть, прежде чем выйдет он на необъятный простор моря-озера…
Почти тысяча миль.
Демон остановился рядом.
— Почему не успели? Вот же он. Любуйся. Или ты хотела…
— Туда? Да, — призналась Настя. — Прямо на палубу. Смотри! У них там снова какой-то концерт. Всегда концерты, когда в Тверечинске остановка. — Она присела на черную тумбу швартового кнехта. Вытянула ноги. Свежий ветер приятно обдул лицо и растрепал волосы. — Знаешь, я каждый год смотрю на эти лайнеры и мечтаю прокатиться на одном из них. Обещаю себе: «Вот настанет следующее лето — и обязательно».
— И как, настало нужное лето? — хитро поинтересовался Сергей.
— Не-а, — озвучила Настя очевидный ответ. — Знаешь, бывают такие вещи, которые никогда не случаются.
— Пусть случатся сейчас, — улыбнулся Сергей. — Пока лайнер не очень далеко отплыл.
— Каким образом? — удивилась Настя.
— Нарушив правила. — Демон снова протянул ей руку. — Вообще-то людей нам телепортировать нельзя. Это приравнивается к похищению. Но если ты не против, то можно по-быстрому.
— Мог бы и не спрашивать. — В голосе Насти прозвучало предвкушение восторга.
— Я должен был спросить.
Демон шагнул к Насте и обхватил ее за талию. Спустя секунду мир вокруг моргнул, и картинка изменилась.
Отследить передвижение не получилось. Миг — и они уже на палубе. Из больших колонок льется приятная музыка, бархатный голос певицы выводит знакомую мелодию. Лайнер режет реку вдоль, раскидывая в обе стороны седые пенистые гребни. В них купаются чайки, белыми стрелами ныряют вниз, а потом взлетают ввысь, зажимая в клюве добычу из искрящегося серебра.
Вокруг танцуют.
Кто поодиночке, кто парой. Кому как удобнее. Кому как сподручнее.
Ладони Сергея так и остались на Настиной талии. Она подумала и положила свои демону на плечи. Огляделась на пассажиров лайнера. Сообщила веселым голосом:
— У нас есть два варианта: танцевать со всеми или уйти и сесть на диван, чтобы не мешать им.
— Есть еще третий вариант, — улыбнулся Сергей. — Танцевать не со всеми, а друг с другом. Тем более что остальные нас не замечают.
— Тогда я выбираю третий вариант, — приняла решение Настя, и они закружились в вальсе.
Вернее, Сергей попытался изобразить что-то похожее на вальс, а Настя, которая последний раз танцевала нечто подобное на школьном выпускном, сбивалась через шаг.
Получалось смешно, но они все же домучились до конца песни, после чего, смеясь, отошли к краю палубы и встали, облокотившись на перекладины хромированного леера. Город все сильнее отставал от уносящегося в вечернее марево лайнера.
— Долго нам тут не пробыть, — предупредил демон. — Перемещаться вместе безопасно у нас получится только на небольшие расстояния. До берега. Не дальше.
— Но до берега ведь получится? — уточнила Настя.
— До ближайшего. — Демон указал на тенистую отмель, укрытую балдахином плакучих ив.
— Тогда давай еще пару минут тут побудем, а потом вернемся.
Они молча полюбовались рекой и праздным умиротворением круизной публики, после чего переместились на берег. Их внезапного исчезновения — так же как и появления или присутствия — никто не заметил.
Берег встретил запахом листвы и вечерней прибрежной прохладой. Над водой танцевали комары. В осоке возились утки — устраивались на ночлег. Качалась у ног белая пена, оставалась на песке замысловатыми письменами, когда очередная волна уходила, чтобы несколько мгновений спустя вернуться и слизать эту тайную вязь, будто желая уничтожить сроки секретного послания…
Настя ощутила, как щеки и шею обдало жаром.
Руки Сергея по-прежнему были на ее талии. Ее собственные — на его плечах. Она неосознанно обняла демона во время перемещения с палубы сюда. На этот маленький дикий пляж, скрытый ветками ив.
В это маленький уютный мир, спрятанный от чужих глаз и, кажется, от всей иной реальности вообще…
Настя сама, первая, потянулась за поцелуем и сама же, зажмурившись, замерла. Томное волнение сменилось тревогой. Поцелуи. Отношения… Ни разу в жизни это не приносило ей счастья и радости. И всегда робкие надежды на светлое будущее оборачивались болью. Наверное, поэтому боль стала ожидаемой…
— Прости. — Настя отстранилась и виновато потупила взгляд. — Я не могу так… Быстро…
Сергей смотрел на нее совершенно спокойно, и ничто, кажется, не изменилось в выражении его лица.
— Не извиняйся. Все в порядке.
— Но… — Ситуация казалась Насте неловкой, поэтому она попыталась оправдаться. — Я просто…
— Послушай, ты не обязана передо мной оправдываться, — еще раз повторил демон. — Я вижу, что тебя что-то тревожит. Я знаю, что так бывает…
— Но ты мне правда нравишься, — выдохнула Настя, совершенно запутавшись в происходящем. — И…
— И ты мне, — прозвучал обескураживающий ответ. — И это значит, что я должен бережно относиться к тебе и твоим эмоциям, только и всего. Я
