иглам. Я уж было решаю, что он меня проигнорирует, но тут он произносит:
— Это сталекоготь.
Я опускаю взгляд на когти медведя, и у меня перехватывает дыхание. Каждый из них длиннее моего меча и отливает каким-то древним материалом, который решительно не является сталью. Бессмертный, кажется, проследил за моим взглядом, потому что добавил:
— На самом деле это не сталь… но она прочнее большинства металлов. Их вплавляют в мечи, чтобы сделать их крепче. Или делают оружие прямо из них… — Он кивает на свою стрелу, и я замечаю, что её наконечник сделан из того же самого материала.
Интересно.
— А иглы?
— Содержат один из самых сильных ядов, когда-либо обнаруженных.
Я вскидываю бровь, глядя, как он бесцеремонно собирает почти все иглы до одной.
— И кто же вы? Охотник?
Он сверкает белоснежной, идеальной улыбкой.
— Именно. — Он полностью разворачивается ко мне. — Спасибо, кстати. За то, что выманили его. Я не видел таких уже очень давно… Они редкие. Впадают в спячку на столетия. Некоторые и вовсе считали, что они вымерли…
Мои зубы невольно сжимаются. Значит, я была не более чем наживкой. Я вспоминаю слова Ксары об охотниках. О том, что именно из-за них некоторые древние существа находятся на грани исчезновения. Я внимательно изучаю этого человека, гадая, не о нем ли она говорила.
— У сталекогтей есть пристрастие к человечине?
Он снова наклоняет голову, глядя на меня с забавлением.
— Нет. Они — эфироядные.
Увидев мой пустой взгляд, он поясняет:
— Они питаются магией.
О. Я вспоминаю тот мерцающий серебряный луч, который он испустил. Но это не объясняет, почему он гнался за мной.
Должно быть, у меня на лице написан вопрос, потому что он кивает в сторону моей спины:
— Твой клинок.
— Мой меч? — Он кивает, но я качаю головой. — В нем… в нем нет магии.
Он хмурится:
— Я никогда не видел, чтобы зверь преследовал объект с таким фанатичным упорством. Магия в нем определенно есть. — Заметив, что я продолжаю настаивать на своем, он пожимает плечами: — Ты смертная. Ты не можешь ее активировать.
И Ксара, и книга говорили, что чешуя, когти и кости магических существ могут быть вплавлены в оружие, чтобы передать ему крупицу их магии. Неужели в моем клинке есть нечто подобное?
Я завожу руку за спину и провожу пальцем по рукояти. Неудивительно, что за ним охотится столько народу.
Внезапно я осознаю тот факт, что передо мной — бессмертный. С перевязью, полной оружия. Если он захочет забрать мой меч, ему не составит большого труда украсть его у меня. Я делаю шаг назад. Словно почувствовав направление моих мыслей, он снова сверкает своей улыбкой.
— Не беспокойся, человек. Я сам скорее по части лука и стрел. Твой меч, уверен, потянул бы на кругленькую сумму… — Он поджимает губы, раздумывая. — Но, скорее всего, в процессе это стоило бы мне головы. А мне моя голова весьма дорога. — Он подмигивает мне. — Кажется, тебе она тоже нравится.
Я пренебрежительно фыркаю. Он лишь улыбается еще шире и пожимает плечами.
— Такой клинок не стоит подобных хлопот.
Я перевожу взгляд на Рейкера. Еще одного человека, который мог бы украсть у меня этот меч. Но он даже не удостаивает меня взглядом.
Бессмертный тоже переводит взгляд на Рейкера и внезапно будто бледнеет. Его улыбка гаснет.
— Особенно когда тебя охраняет это, — просто говорит он.
Я едва не валюсь с ног от одной мысли о том, что Рейкер — мой телохранитель. Человек, который практически пообещал мне смерть от собственных рук.
Мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. Пусть лучше бессмертный думает, что Рейкер станет меня защищать.
И… полагаю, он действительно это делает. Когда сам того хочет.
— Что еще ценного в этом звере? — спрашиваю я, осматривая тушу.
— Ну, его слюна обладает целебными свойствами. Ты и сама должна это чувствовать.
Я оглядываю себя. Я чувствую себя липкой. Отвратительно. Но я переворачиваю ладони. Царапины… они исчезли.
И тут я вспоминаю о добром полдюжине деревянных кинжалов-щепок, торчащих у меня из спины. Я ахаю, вырываю одну и сжимаюсь от боли… но чувствую, как рана затягивается мгновенно и полностью.
Слюна скоро высохнет. Исчезнет ли ее магия вместе с ней? Я не стану рисковать.
Стиснув челюсти, я вытаскиваю их все, плотно сжав губы, чтобы не закричать. Пока они не превращаются в обычные окровавленные куски дерева у моих ног.
Когда я снова поднимаю взгляд, охотник всё еще продолжает срезать иглы.
— Ты везучая, знаешь ли. Немногие бессмертные выживали после встречи с таким существом. Что уж говорить о людях.
«Повезло, что он оказался здесь со своей огромной стрелой», — думаю я.
Я лезу в свои карманы, пока не нахожу пустой флакон. Я приближаюсь к медведю, чувствуя, как остатки страха всё еще покалывают кожу, но, стиснув зубы, преодолеваю его и карабкаюсь на лапу зверя. Вцепляюсь кулаками в его мех и поднимаюсь до тех пор, пока не оказываюсь достаточно высоко, чтобы дотянуться до пасти. Я содрогаюсь при виде этих клыков. Как же близко они были к тому, чтобы разорвать меня в клочья. Медленно я начинаю собирать слюну, всё еще скопившуюся под его языком.
— Кто дал тебе их? — спрашивает охотник.
— Целительница, — просто отвечаю я, не желая навлекать на нее неприятности. Возможно, делиться чем-то с людьми не приветствуется. В любом случае, она так и не назвала мне своего имени — и, вероятно, именно по этой причине.
Но он лишь одобрительно хмыкает:
— Полезная вещь. Они не бьются. Хорошее качество.
Когда я заканчиваю, я спускаюсь вниз и осматриваю остальную тушу. Яд мне мало чем поможет. Даже волчьи клыки, что лежат у меня в карманах, теперь кажутся почти бесполезными. Они бы ровным счетом ничего не сделали, чтобы замедлить этого зверя.
Но… возможно, они не совсем бесполезны.
Я поворачиваюсь к охотнику.
— Как вы здесь оказались? — спрашиваю я. Тот арбалет просто огромен. Он не мог проделать весь этот путь, неся его на спине… И у него наверняка есть способ перевезти все эти иглы, которые он собирает…
Его глаза сужаются. Он издает высокий, резкий свист.
Затем еще одна тень ложится на лес. Всё моё нутро сжимается от страха, когда я вспоминаю, как медведь возвышался надо мной. Я делаю шаг назад.
И прямо между нами с силой, заставляющей лес содрогнуться, приземляется дракон. Он расправляет крылья, и сквозь их тонкие лесные-зеленые перепонки просачивается пятнистый свет, прежде чем когти на их концах вонзаются в землю.
— У вас есть дракон, — выдыхаю я.
Он гордо
