открыла глаза. Он застонал и укусил меня за шею, прежде чем его тело напряглось и задрожало, и он кончил в меня.
Мы оставались так ещё несколько мгновений, обвитые друг вокруг друга: влажные от пота тела и тяжёлое дыхание.
Медленно Грей коснулся моего лица, побуждая меня посмотреть на него. Его глаза уже возвращались к голубому цвету. Мои ноги устали и начали соскальзывать с его талии, и он вышел из меня прежде, чем мои ступни коснулись пола. Грей удерживал меня, пока мои ноги с трудом выполняли свою работу, а следы его удовольствия стекали по моим бёдрам.
Когда он заговорил, это был шёпот:
— Чего ты хочешь, Квентин?
— Тебя. — Ответ пришёл без раздумий.
— Я не могу дать тебе всё, чего ты желаешь.
Он имел в виду, что не может дать мне отношения. Он имел в виду, что не может позволить кому-либо узнать о нас.
Я знала это. Я знала всё это, и это должно было быть тревожными сигналами, потому что то, как он заставлял моё сердце биться быстрее, и то, что я не могла перестать думать о нём… Если он не мог дать мне этого, я должна была уйти от него, потому что я этого заслуживала.
Но я не могла. Я была готова принять любую кроху, которую он мог мне дать, потому что Грей был моим проклятием.
— Я знаю, — сказала я ему.
— Это меняет твой ответ?
— Нет. Я знаю, чего хочу.
Он прислонился лбом к моему лбу. Его голос был низким, глубоким и властным.
— Я не буду делить тебя ни с кем.
Моя рука поднялась и коснулась его лица.
— И не придётся. То же правило действует и для тебя.
Я уйду от Мэтта. Завтра я увижусь с ним и всё закончу. Я знала, что должна чувствовать вину из-за того, что это произошло, пока у меня есть парень, но не чувствовала. Он никогда не узнает, а я закончу всё до того, как это случится снова.
Грей кивнул мне и снова поцеловал.
— Я скучал по тебе.
Это казалось странным — слышать такое, когда мы жили вместе, разговаривали каждый день и каждую ночь проводили в одной постели, но я скучала по возможности иметь его вот так.
— Моя кухня теперь в полном беспорядке из-за тебя, — тихо сказала я.
— Это ты начала.
На моих щеках вспыхнул румянец.
— С днём рождения, Грей.
— С охуенным днём рождения меня.
Когда я проснулась на следующее утро, место рядом со мной было пустым, но постель не успела остыть. Грей не мог встать намного раньше меня.
Перекатившись на бок, я тихо застонала. Всё тело ныло. Грудь, бёдра, между ног. Грей позаботился о том, чтобы оставить на мне свой след снова и снова, и я никак ему не препятствовала. Было что-то правильное в том, чтобы снова оказаться с ним переплетённой.
Наконец я заставила себя выбраться из постели и заметила его рубашку, аккуратно перекинутую через спинку стула, — я надела её через голову. Сделала глубокий вдох, позволяя его запаху наполнить мои лёгкие, и, шаркая босыми ногами, спустилась вниз.
Грей был на кухне. Беспорядок, который мы устроили прошлой ночью, исчез, и я остановилась в дверном проёме, наблюдая, как он наливает кофе в кружку.
— Тебе следовало разбудить меня. Я опоздаю на работу, — сказала я, собирая волосы в небрежный пучок.
— И тебе доброе утро.
— Доброе утро, Грей.
Когда он обернулся и посмотрел на меня, его радужки на мгновение вспыхнули чёрным, и у меня в животе вспорхнули бабочки, адреналин хлынул по венам, заставляя меня слегка кружиться от этого чувства.
В считаные секунды он оказался на другом конце кухни, его губы прижались к моим, и я легко поддалась.
— Нет, — сказала я, нехотя отстраняясь. — Нет, я не могу.
— Почему нет?
— Я точно опоздаю на работу, а мы большую часть прошлой ночи… — я осеклась. — Как у тебя вообще ещё есть силы?
— У богов выносливость куда больше.
Он подхватил меня на руки, и я обвила его ногами. Грей снова поцеловал меня, усаживая на столешницу. Где-то в комнате завибрировал мой телефон — там, где я оставила его прошлой ночью, — и впервые за многие годы я не бросилась отвечать или проверять, кто звонит. Мне было хорошо в этом моменте.
Грей протянул мне кружку чёрного кофе, и я сделала несколько быстрых глотков.
— Я могу доставить тебя на работу быстрее, чем машина, — возразил он.
— Ты пытаешься меня принудить?
— Принуждение подразумевает, что ты не хочешь. Ты, Скотт, — совсем не из таких.
Я выбросила ногу вперёд, собираясь пнуть его, но он успел отступить.
— Ты пытаешься напасть на меня? — спросил он.
Он стоял вне досягаемости, скрестив руки на груди, приподняв бровь и глядя с насмешкой. Я могла бы надрать ему задницу, я была уверена. Я собиралась затащить его на ринг у Сала, надеть на него манжету и посмотреть, каким самодовольным он будет тогда.
— Ты испугался, вот почему ты отступил, — просто сказала я.
Его лицо на мгновение вытянулось, и я ухмыльнулась.
— Ты думаешь, я тебя боюсь? — спросил он, выгибая бровь.
— Думаю, ты меня до смерти боишься.
Он опустил руки и направился ко мне уверенной, хищной походкой.
— Ты помнишь, кто я, верно?
— Какой-то там бог.
Я неопределённо махнула рукой в воздухе и сделала ещё глоток кофе, но Грей забрал кружку из моих рук и поставил её в сторону.
— Эй! — возмутилась я.
Он встал между моими ногами, и я подняла на него взгляд.
— Ты заноза в заднице, — сказал он.
Он заполнил собой всё моё личное пространство. Его глаза притягивали меня — большие, голубые, — а его запах окутывал, знакомый и тёплый.
Я могла немного опоздать. Я столько раз задерживалась на работе допоздна, что заслужила немного времени для себя. Всё ещё сидя на столешнице, я обвила его талию ногами, и он наклонился, чтобы поцеловать меня. Поцелуй был отчаянным и жадным. Мы не могли насытиться друг другом после столь долгой разлуки.
Когда мы наконец оторвались, мы оба тяжело дышали, и он прижался своим лбом к моему.
— Сегодня ты уйдёшь от него, — сказал Грей. Это был не вопрос.
Я кивнула. У меня не было намерения оставаться с Мэтью. Даже если бы не Грей, это никогда не было отношениями на долгий срок. Он хотел того, чего я не могла ему дать, а я хотела того, о чём он даже не
