ему лучше не слышать их разговор. — Вот вам мой телефон, позвоните. Вы, наверное… — Она так и не решилась сообщить Юлии «в лоб» о том, что та — потенциальная ведьма. — Мне нужно будет рассказать вам кое-что очень важное… О вас… И обо мне… Чуть позднее…
Неуклюже получилось, но Юлия заинтересовалась.
— Давайте. Записываю. Мне тоже понравилось с вами общаться. Обязательно позвоню, когда разберусь со всем этим…
«Мерседес» легко развернулся, скользнул серой плотной тенью по Настиным кроссовкам и мягко заколесил куда-то на север.
— Девочка моя, волонтерка! Картину купила? Ай, молодец! — похвалила ставшая знакомой продавщица супермаркета. Она вышла с метелкой и совком, чтобы подмести у входа. — А я, видишь, и за себя, и не за себя работаю. Уборщика уволили — пил. Нового пока не нашли.
— Ясно, — поддержала разговор Настя.
День обещал быть хорошим. На небе дозревало после утренней хмари размытое тонким облаком солнце.
Продавщица отставила в сторону совок, прислонила к стойке витрины пластиковую метелку, присела на скамеечку, которая ютилась между стоянкой и молодым кленом в крашеной покрышке.
— Можно честно тебе скажу про покупку твою?
— Про картину? — Настя прижала к себе чудом добытое полотно.
— Да. Такая уродливая! Картина твоя. Не вешай ее на кухне, ладно?
— Ладно.
— И в спальне не вешай, а то приснится.
— Не планировала. — Настя вопросительно посмотрела на собеседницу. Стало интересно: — А где лучше повесить, как думаете?
— Там, где никто смотреть не будет. Это плохая картина. Злая. И не спрашивай, откуда знаю. Сердцем чую! — Продавщица похлопала себя по мощной груди. — Ты лучше отдай какому-нибудь художнику, пусть перемалюет…
— Так я художница, — вырвалось самой собой.
— А-а-а, — обрадовалась собеседница. — Тогда хорошо. Тогда все получится у тебя. — Она снова похлопала себя по рабочему фартуку. — Сердцем чую! Сделаешь из этого недоразумения красоту. Сделаешь ведь?
— Попробую.
До дома Настя добралась усталая, вымотанная, зато окрыленная. В нее поверили. Ее поддержали. Это дорогого стоит!
Сергей нагнал рядом с домом.
— Уф, ну ты даешь! — произнес восхищенно и взволнованно. — Она же тебя видела.
Настя поняла, что демон говорит о Юлии.
— Да, — успокоила, добавив: — Она мне картину сама отдала, представляешь?
И рассказала все с самого начала, а вернее, с того момента, как пробралась в нужную комнату и услышала шаги за дверью.
Дома картину водрузили на мольберт в мастерской и стали внимательно рассматривать.
Потом Настя взяла краски, кисти, развела раствор и подготовила ветошь.
— Ох, и страшная мазня! — закачала головой Настасья Петровна. — Жуть! Так и чувствуется злая сила.
— Что, правда? — Настя пристально вгляделась в резкие, не слишком аккуратные мазки.
— Да, — подтвердил Сергей. — Она фонит сильно.
— Видимо, потому что в доме оказалась, — предположила Роза, тыкая пальцем в раму. — Смотри! — На мозолистом пальце починки осталось черное, похожее на мазут, пятно, которое исчезло буквально на глазах. — Проклятье активизировалось. Надо скорее рисовать.
Настя решительно подняла кисть. Посмотрела на реальное черное окно. И совсем не сложно. Это не портрет и не «экшн» какой-нибудь. Не натюрморт с пионами в миллион шелковых лепестков.
Просто стена и окно.
Просто же…
Тут Моня, сидящая возле хозяйских ног, встрепенулась, залаяла и побежала через террасу к входной двери. До мастерской долетел звук входного звонка. Кто-то жал на кнопку у входа долго и требовательно.
Настя раздраженно отложила кисть.
Ну надо же! Только настроилась на работу… И кому понадобилось прийти столь не вовремя?
А в дверь звонили все назойливее.
Настя полубегом миновала террасу, выбралась в сени, открыла. На крыльце, растрепанная и испуганная, стояла Валя. Карик переминался на тротуаре, перед началом лестницы, говорил с кем-то по телефону. Судя по его бледному лицу, произошло нечто из ряда вон выходящее. Нечто такое, о чем они с Валей спешили незамедлительно сообщить…
— Что случилось? — спросила Настя, пытаясь пригласить соседку в дом, но та замотала головой, указала на припаркованную чуть в стороне машину.
— Нет времени. Анна Михайловна не звонила?
— Нет… — Настя совсем растерялась. — Так что произошло-то?
— Настоящий кошмар! — Валя сделала страшное лицо. — По всем новостям уже показывают…
— Да что стряслось-то? — спросила подоспевшая на крыльцо Роза.
Следом за ней появился Сергей.
— Парамонская башня падает. Прямо на жилые дома, — раздалось в ответ.
— Чего-чего? — Починка гневно сжала кулаки. — Да как же?
— Действительно… — Настя была шокирована так, что чуть дар речи не потеряла. — Падает? Прямо на людей?
— Да. Их сейчас срочно эвакуируют волонтеры и спасатели, но там же целый квартал! Им не справиться… В некоторых домах старики живут и старушки, которые не спешат открывать. Кто глухой, кто просто упрямый, да и пока разъяснишь всем… Они же привыкли под этой Пизанской башней жить. Им не очевидно, что опасно! Еще уговаривать надо… В паре домов детишки с перепугу закрылись изнутри, чужих людей увидев. У тех, кто на работе, животные по домам-участкам опять же… Катастрофа, в общем. Самая настоящая! — В Валином голосе прозвучала надежда. — А вы не простые люди. Волшебство, все дела. Вы ведь можете что-то сделать?
— Попытаемся, — убедила ее Настя, судорожно соображая, что реально они смогут сделать своей магией, вот прямо сейчас? Чем именно помогут? Конкретно?
Быстрый ответ в голову пока не пришел…
— Тогда мы вперед, а вы — за нами.
Валя в два прыжка слетела с лесенки и вместе с Кариком направилась к стоящей поодаль машине.
Настя завела свою, припаркованную под окнами дома номер тринадцать.
Настасья Петровна выглянула из-за входной двери, горестно покачала головой, обхватив когтистыми лапами щеки, после чего забрала разлаявшуюся Моню и исчезла в сенях. Медведица понимала, что сейчас она им всем не помощница.
«Импала» хищно рыкнула, срываясь с места, но разогнаться не успела — через пару домов пришлось притормозить. Нина Валентиновна, придерживая за ошейник верного Мухтара, отчаянно махала с обочины.
— Настенька, Настюша! Захватите меня!
Спустя минуту в машине стало совсем тесно. И если Сергею, сидящему впереди, еще повезло, то на Розины коленки оказалась водружена громадная собачья морда. Сам пес сидел в проходе между передними и задними сиденьями. Влез он туда явно чудом.
— Семена Семеновича Анюта с собой забрала, а я провозилась, —
