ей держи, колдунье, — сказал Воля, тоже, видно, крепясь от страха. — А то ещё не такое наколдует. Косу ей отрежем: у ведьм в косах вся сила!
— Братцы, смотрите, она мне вчера сказала, что бабой сделать может, — предупредил Калентий, не подходя к девкам близко.
— А что ж она тебя тогда пощадила, когда ты её за передок хватал? Али не хватал и зазря бахвалился? — заржал кто-то из младших братьев-Линьков.
Тут бы Калентию, дурню, сознаться, что похвалился почём зря. Леська б его всё равно, конечно, не простила. Но это бы могло её спасти. Она с надеждой посмотрела на парня. Встать от Зайки она не решалась, поддерживала подругу под голову и старалась привести в сознание. Лес угрожающе молчал, будто ждал: что люди станут делать, разбегутся или нет? Калентий тихо икнул и попятился в сторону деревни, но братья Линьки толкнули его обратно в свою ватагу.
— Тащим ведьму в дом, — решил Воля. — Леший в дом зайти не смогет.
Подхватил Лесняну — грубо и больно — и стал перед собою толкать.
Заяну на дороге бросили, не стали обижать больше. Она лишь села, закрыв лицо руками. Видно, бежать не могла. А Леську дёрнули за косу так, что она закричала.
И вот тогда лес принялся наступать со всех сторон. Дорога к дому Лесняны выгнулась дугой, швыряя в парней камни, а из чащи вышли звери лесные, к ужасу самой целительницы и икающей с перепугу Зайки. Тут были лоси и олени, выставившие вперёд ветвистые рога. Были рыси, по-кошачьи выгнувшие спины и задравшие куцые хвосты. Были и волки, пригнувшие головы и скалящие огромные зубы. Прилетели совы да сычи, орлы да ястребы, приползли змеи да ящерицы. А когда появилась медведица с двумя подростками-медвежатами, парни очнулись и побежали к деревне, крича что-то и про ведьм, и про леших, и про жизни свои молодые, которые нельзя губить.
Леська не вслушивалась. Ей было не до того. Парни-то их на дорогу бросили и удрали, а звери остались. Стояли молча и смотрели.
— Лесь, — простонала Заяна, обнимая подругу, — попроси их, пусть уйдут. А?
Леська попыталась. Честно попыталась! Но в горле замкнуло так, что и шёпотом не получалось ничего сказать. Да что там! У неё ни зубы не разжимались, ни губы не шевелились. Она только и могла, что медленно отъезжать на собственном заду в сторону домишки. И Зайку за собою тянуть. По счастью невероятному, хотя бы дорожка на место вернулась, не дыбилась горбом!
А звери с каждым её движением делали один шаг. Наступали со всех сторон, только разве что за спиной дыра зияла.
Лесняна даже обернулась, а ну как там всё-таки кто-то есть?! И только в самом конце дорожки, уже у крылечка, увидала, что и впрямь: сидит, лапу переднюю языком намывает. Рыжий, усатый, зовут Ахтыж…
— Ахтыжзмей, — пробормотала Леська, уже догадываясь, что к чему.
Ведь леший — он такой. Он может хоть волком, хоть рысью обернуться, а хоть и добрым молодцем предстать.
— Миленький, маленький мой Ах, — пролепетала девушка, пытаясь встать на дрожащие ноги, — я ли тебя не кормила, я ли тебя не поила? Избавь от беды-напасти, дай до дому добраться да подругу спасти!
— Да кто ж тебе мешает, — проворчал старческий голосок. — Добирайся.
Кот вдруг оказался совсем рядом. Внимательно на Леську посмотрел — а потом обернулся маленьким, по пояс девице, старичком-лесовичком. Белая рубашка с вышивкой, полосатые штаны да лапотки новёхонькие, чистые. А волосы-то, а бородища-то! Семерых одарить можно, и цвета такого рыжего, что сам бог Златояр бы позавидовал.
Дрожали у Леськи ноги да подгибались, особенно стоило на рысей глянуть и на медведей, но всё-таки она лешему-коту поклонилась.
— Благодарствуй, мой благодетель и защитник, — пробормотала с трудом.
Старичок ухмыльнулся в бороду да хлопнул в ладоши. Звери разбежались, птицы разлетелись, гады земные расползлись по кущам да травам. Где-то робко зачирикали мелкие птахи.
— Иди уж, — махнул рукой лесовичок. — И более уж не дружись с ниме, с дуракаме. А лучше — вовсе уходь из этого села. Пущай помаются без травницы да целительницы-от, глупые человечины! К матери вон иди.
Заяна, охая и ахая, поднялась с земли и принялась отряхивать юбку. Леший тут же перенёс на неё свою заботу, сказал куда как ласковей:
— А ты, девица-краса, отдохни, водицы попей, а потом домой возвращайся. И ежели эти ваши молодцы недобрые не сумеют язык за зубаме держать, ты им не поддакивай. Поняла?
Зайка кивнула и носом зашмыгала.
— Я напужалась, — сказала она совершенно спокойным голосом, глядя в одну точку перед собою. — Думала, конец нам пришёл.
— Убежали молодцы, унесли свои концы, — хохотнул старичок-лесовичок. — Пусть помнят, что я добрый: не стал их зверяме лесныме травить, а только припугнул слегка. А напужалась, так что ж…
— Так я не тебя и не лесного зверя напужалась, — ответила Зайка. — А только до этого дня и не думала я бояться ни Вольки, ни Калентия, ни тем паче Долимира Линька и его братьев. Как мне теперь на них глядеть, когда я только и буду думать, что они тут замышляли?!
И она вдруг заплакала, да так горько, что Леська погладила подругу по плечу, а потом подхватила под локоток и к дому своему повела. Был у неё один травяной сбор как раз для такого случая: слёзы унять да душу растревоженную утешить. Им с Зайкой не помешает.
А леший тем временем снова котом рыжим обернулся да рядом пошёл. Такой, обычный, чуть пыльный рыжий кот, морда с царапиной, ухо рваное, усы во все стороны торчат, хвост закорючкой.
Только ближе к вечеру, когда леший отправился Заяну до дому провожать, Леську будто бы под дых ударило.
Если она всё это время, что жил у неё рыжий прохвост, его кормила, мышей его на одеяле терпела, птичьи перья из дому выметала… Если уже почти год как он приходит, чтобы поесть да на одеяле лоскутном вздремнуть… Кому тогда она подношения оставляет? Скажем, ежели звери дикие могут кашу съесть да яйца варёные в чащобу лесную утащить, то мыть за собою горшок да ложку они ведь не станут.
Тогда кто?
ГЛАВА 7. О себе подумай
— Ты когда уходить-то хочешь? — спросил на другой день леший.
— Никогда, — отрывисто ответила Леська.
— Смотри, дождёшься. Спалят тебя вместе с избой, — проворчал новый друг-товарищ.
Леська сердито кидала высохшие после стирки вещи в корзину и молчала. Ахтыжгад, думала она про себя. Ещё и угрожает! Каков? Ещё Травина не уехала, а кот завёлся… на
