из горшочка, очевидно, местное мыло. В конце подала мужчине крупное полотно, которым он вытерся, поглядывая на меня каким-то новым взглядом. Совсем мне не понравившимся.
— Спасибо, что не прогнали, — поблагодарила, не зная, что еще сказать.
— Как тебя зовут-то хоть? — усмехнулся мужчина.
— Катриша.
— Нечего мне выкать, Катриша! Идем в хату, ужинать станем. Сама-то полазила, хозяйство мое посмотрела?
— Немного, пока порядок наводила.
— Порядок наводила? — переспросил Фролш, даже обернулась. — Наша баба сказала бы прибиралась. Еще скажи, читать умеешь, да грамоте обучена? — прищурился он, будто сам не веря своему предположению.
— Меня отчим побил сильно, в горячке я неделю пролежала, теперь с головой плохо совсем, почти не помню ничего, — решила выдать такую версию собственной неосведомленности местными порядками. — Травница, что меня выхаживала, рассказала кое-что, что успела. Только то и знаю теперь, — пожала плечами.
— А мамка где ж? Неужто тоже в Обортан согласна была отдать?
— Умерла, никого у меня больше нет.
— Ну ничего, все наладится, вот увидишь! У меня жена тоже померла, уж два года как. Не разродилась.
Фролш говорил на ходу. Вошел в домик, сам печь зажег, я стояла рядом, смотрела, как и что он делает, чтобы уметь повторить. Печь разгорелась довольно быстро, Фролш подвинул казан с чем-то вроде супа ближе к огню, и еще один с чистой водой рядом поставил, а сам в подпол спустился. Принес какие-то овощи, сам почистил, на столе разложил, было видно, что мужчина привык обходиться без посторонней помощи. Мне протянул мешочек с ароматными листочками.
— На вот, завари пока, — мотнул головой в сторону закипевшей воды.
Отсыпала немного листьев в казан с водой, накрыла крышкой. Над печкой нашлась полочка прямо в стене дома выдолбленная, я ее раньше не заметила. Оттуда Фролш достал еще одну тарелку и пару глиняных кружек, поставил на стол. Сам разлил душистый напиток, положил в тарелки сначала нарезанный овощ, прямо сырой, после налил бульон.
— Садишь, Катриша, — предложил он. — Сама видишь, не бедствую, все у меня есть. За деревней стригуны у меня на выпасе, так что и мясо, и звоны всегда есть. Куток с овощами, опять же, имеется, небольшой, да мне больше и не надо было. Ларс, староста наш, давно уже еще участок предлагал в обработку взять, да я отказывался. А теперь могу и принять. У меня ж как жена умерла и не осталось никого из родичей. Ты ешь, Катриша, ешь, — подбодрил он, тоже принимаясь за еду. — Повезло тебе, что на нашу деревню вышла. С той стороны леса деревня ссыльных, вот там бы точно не привадил никто.
— Ссыльных?
— Убивцы все там, — спокойно сообщил Фролш. — Наказание отбывают. Да ты не бойся, они далеко, у гор самых.
Горы я видела, но довольно далеко отсюда, мелькала мысль туда направиться, еще до того, как эту деревню заметила.
Поели. Без просьб стала со стола убирать, Фролш на топчан уселся, ноги вытянул и только за мной наблюдал. Вымыв посуду, выплеснула воду на улицу, смела крошки и замерла посреди домика, не зная, что дальше делать. Быть наедине с этим мужчиной было неловко. Пугало, что я совершенно не знала его планов на меня. За сегодняшний день я о многом успела подумать, но как жить дальше так и не решила. Думаю, правильнее всего — попытаться в большой город попасть, там будет больше шансов найти работу и жилье. Но для начала мне нужно многое узнать о месте, куда я попала, потому что пока я рискую натворить дел как раз по незнанию.
— Фролш, — села на табурет у стола. — Как бы мне в город попасть? Чем женщины у вас занимаются? Как на хлеб зарабатывают?
— В город? — нахмурился мужчина. — В город с мужем можешь попасть, на ярмарку ежели надобно. Бабы дом ведут, в овощнике заведуют, за детьми смотрят. Кто шьет хорошо — на заказ за звоны могут работать. Не знаю я, чем еще бабы занимаются. Моя жена не из ученых была, тут таких немного, по хозяйству зато все умела, а уж какие пироги пекла! Никто повторить не сумел! Странные ты вопросы задаешь, Катриша, — прищурился Фролш.
— Говорю же, с головой у меня непорядок. Еле жива осталась…
— Отчим твой совсем дурной, молодую девку так потрепать. Ну да н е чего больше бояться, не обижу! Иди сюда, Катриша, поздно уже, — похлопал он по топчану рядом с собой.
— Зачем? — испугалась. — Я на полу посплю, чтобы вас не стеснять.
— Неча мне выкать, говорил уже, — нахмурился мужчина. — Завтра к старосте пойдем, все по чести оформим, — сообщил он, поднимаясь. Я тоже встала, шарахнулась к стене. — Катриша, не дури! Ты девка взрослая уже, должна понимать, что мужик с бабой в одной хате ежели живут, то только как муж и жена. Я один, тебе податься тоже некуда. Видишь же, что не обижу, голодать точно не будешь, да и платье тебе новое справим.
Говорил, а сам приближался ко мне. Отступать дальше было некуда.
— Фролш, я не хочу быть твоей женой, — заявила максимально твердо, вжимаясь в стену позади себя. — Не подходи, кричать буду! — выставила руки перед собой.
— Да кричи, мне-то что, — усмехнулся он, хватая за руки и резко дергая на себя. — Не дури, Катриша. Я ж не обортанец какой, все честь по чести сделаем. Запись в книгу Ларс оформит, насильничать не стану, была у меня жена уже, знаю, как с бабой обращаться.
Вопреки словам, Фролш насильно тащил меня к топчану, бросил на него и навалился сверху. Одной рукой задрал юбку, другой рванул лиф платья. Поначалу я оторопела от происходящего, да и крупнее меня сегодняшней Фролш намного, зато я места знаю, куда бить следует, если нужно мужчину охладить экстренно. Так что извернулась и, согнув колено, со всей силы впечатала его ему в пах. Фролш сначала замер, а после сполз с меня, подвывая.
Скатилась с топчана и вскочила на ноги. Схватила сверток с вещами, готовая в любой момент бежать.
— Фролш, прости! — быстро закричала я, видя, как лицо мужчины наливается кровью. Он уже пришел в себя и тяжело поднимался, скрещивая колени, баюкая причинное место. — Фролш, я не хотела! Только и ты меня пойми. Не хочу я так, насильно. За приют спасибо, за еду, а жить с тобой не буду!
Пропустила момент, когда мужчина сделал молниеносный рывок в мою сторону и схватил за растрепавшиеся волосы. Намотал на кулак и притянул голову к лицу.
— Кому ты нужна? — выдохнул со злостью. — Обортанская подстилка! Я к тебе со всей душой, честь по чести
