то умру.
– Надо прикончить ее здесь! – сдавленно произнес орк.
– Шаман сказал притащить живой! Ему нужно для ритуала… – возразил другой.
– Она сейчас всех на уши подымет. Свернем ей шею – и дело с концом.
Поняв, что мне вот-вот придет конец, я отчаянно закричала. Но мне почти сразу зажали рот, и следом я увидела, как блеснуло занесенное острие кинжала.
– Не сметь!!! – раздался откуда-то сбоку разъяренный рев.
Орки вокруг меня замерли, а в следующее мгновение кто-то выбил нож из руки напавшего.
– Как вы посмели тронуть мою пленницу? Она нужна мне живая! – продолжал бушевать Крог’хаун.
– Прости, предводитель, мы совершили ошибку, – орки как один низко уткнулись лицом в землю.
Не обращая на них больше никакого внимания, вождь поднял меня на руки и понес прочь.
– Ранена? – спросил он, когда мы вернулись в его палатку.
Я попыталась мотнуть головой, но поморщилась. Болело и саднило все тело, изрядно помятое массивными воинами.
– Потерпи, сейчас я принесу мазь.
Крог’хаун опустил меня на кровать, а затем быстро вернулся с баночкой мази. Ее запах тут же напомнил мне вечер знакомства с Драх’эном. Тем временем пальцы орка осторожно касались моей поврежденной кожи, его глаза выискивали ссадины и синяки, пока не наткнулись на порванную ткань, открывающую мою грудь. Крог’хаун замер, словно увидел меня впервые, словно не я сидела совершенно голая перед ним на полу. Его дыхание стало чуть тяжелее, он протянул пальцы – то ли желая коснуться меня, то ли прикрыть ткань, – но затем передумал.
Закончив с мазью, орк дал мне горячий травяной отвар с явным привкусом алкоголя.
– Тебе нужно уснуть, чтобы восстановить силы. Не бойся. Никто больше тебя не тронет.
– Шаман не успокоится, пока не убьет меня, – возразила я, понимая, что обрела коварного и злопамятного врага. – Снова запугает и подговорит кого-нибудь.
– Если бы ты запела, то, несомненно, так бы оно и было. Но ты не воспользовалась голосом. Почему?
В ответ я только покачала головой. Я сама не верила в свой голос, не понимала его силы. А в тот момент даже не вспомнила о нем.
Крог’хаун не стал настаивать на ответе. Вместо этого он накрыл меня шкурой и, бросив короткое «Спи», вышел из палатки. Наверное, если бы не успокаивающий отвар, я бы не смогла сомкнуть глаз, но он сделал свое дело, погрузив меня в дрему.
Я проснулась резко – от надрывного крика и последующего глухого удара. Сердце испуганно забилось в груди, а по спине пробежали мурашки. Выскочив из-под теплой шкуры, я на дрожащих ногах приблизилась к пологу, чтобы выглянуть в щель.
В мерцании факелов ярко вспыхнуло широкое лезвие занесенного орочьего топора. Оно опустилось на шею одному из стоящих на коленях орков. Тело опало на землю, словно тяжелый мешок. От ужаса я зажмурилась и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Крог’хаун казнил тех, кто посмел ослушаться его слова – тех троих воинов, что пытались меня похитить. Но вот шамана среди них не было.
Подлый орк сбежал? Или же шамана нельзя наказывать? Я не знала орочьих законов. Но сердце тревожно сжималось, нашептывая мне, что это еще не конец. Дрожа, как лист на ветру, я вернулась в кровать и накрылась с головой. Я не хотела ни слышать, ни знать о том, что сейчас происходит в поселении.
Глава 10
Я проснулась рано, в шатре стоял еще сумрак. Все тело болело и сильно хотелось пить. Вынырнув из-под шкуры, я осмотрелась. Крог̕ хауна не было. Мой взгляд зацепился за глиняный кувшин с водой. Я сглотнула, неприятно оцарапав горло. Осторожно вылезла из постели, свежесть утра тут же коснулась моей кожи, вызывая мурашки. Босиком дойдя до кувшина, я взяла огромную кружку и налила себе воды, но стоило мне сделать пару глотков, как сзади раздались шаги, и меня накрыла тень. От испуга пальцы дрогнули, и кружка упала, расколовшись у моих ног.
Я испуганно втянула шею, ожидая, что за мою оплошность последует наказание.
– Осторожней, – спокойно и тихо произнес Крог̕ хаун, – ты не поранилась?
Я помотала головой, а затем нагнулась и стала собирать осколки.
– Оставь! – Орк подошел и перехватил мою ладонь. – Твоя кожа такая тонкая, ты порежешься.
Я удивленно замерла, а Крог̕ хаун сам быстро и ловко собрал осколки, после чего кинул их в корзину у входа.
– Испугалась, когда я вошел?
Я кивнула, мне было тяжело забыть о том, что этот орк ночью совершил хладнокровную казнь своих сородичей.
– Страх делает глупыми даже сильных. А ты слабая. И если бы я хотел убить тебя, то давно бы это сделал. Не трать на страх свои силы. Я принес мясо, сейчас пожарю, будем завтракать.
Крог̕ хаун расположился у жаровни, разводя огонь и выкладывая куски мяса на шипящие решетки. Я неспеша приблизилась и села на крепкий, но низкий табурет.
– Спасибо, что спас меня вчера, – произнесла тихо.
Крог̕ хаун ответил не сразу. Чуть сдвинув брови, он что-то обдумывал, прежде чем произнести:
– Я защищал то, что принадлежит мне. Ты моя пленница. Но это не значит, что кто-то вправе тебя убить. Ты нужна мне, и это важнее, чем бредни шамана. Слово вождя – закон.
В этот момент Крог̕ хаун показался мне даже больше, чем есть. А я самой себе стала казаться крошечной и беспомощной. В голове сама по себе возникла мысль: если я перестану быть ему нужна, то что тогда? Я стану обычным трофеем или ненужным нахлебником?
Тем временем тонкие кусочки мяса были уже готовы. Разложив их в деревянные миски, Крог̕ хаун протянул одну мне. Я взяла, но кусок в горло мне не лез.
– Ты должна есть. Духи наказывают тех, кто пренебрегает едой, – строго произнес орк.
Я откусила кусок и стала жевать. Мясо было вкусным, и желудок тут же отозвался на пищу. Но главное – я не вызвала недовольство у вождя.
– Так лучше, – сказал он, одобряя. – Пища не только для тела. В ней сила. Живой ест. Тот, кто сдался – нет.
Я не нашлась с ответом. Вместо этого поправила съезжающую с тела колючую ткань.
Крог̕ хаун проследил за мной взглядом, а затем встал, подошел к одному из сундуков у стены, откинул крышку и стал рыться. Вскоре он выудил оттуда какой-то сверток.
– Одень это, ткань на
