Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

Следующее слово было ей незнакомо. Ситуацию усугубляло то, что часть букв смазалась. Будь прокляты эти ведьмы-крестьянки из двенадцатого века с их грязными, засаленными ручонками. Она попыталась прочитать по слогам:

— Seith cusan… g… wyn… y bleidd.

Семь поцелуев белого волка? Слово определенно означало «белый». Гвин — так звали её сестру, и это имя переводилось как «белая, святая, благословенная». Хотя та буквально ни под одно из этих описаний не подходила, являясь чистым воплощением дьявола, избивающим ничего не подозревающих студентов клюшкой для лакросса.

Это должно было быть какое-то растение. Она начала шевелить мозгами, перебирая в памяти ментальный каталог ритуальных трав. Аконит — он же волчий корень — был фиолетовым, так что мимо. Молочай дикий (который на английском зовется «волчьим молоком») снаружи цвел желтым, но внутри имел белый сокоподобный сок, отсюда и название. К счастью, перевод был метафорическим, и ей не придется идти караулить беременную волчицу. В голове некстати всплыло воспоминание о том проклятом сайте, где главная героиня доила оборотня-волка. Богиня, как же низко она пала. Волчье молоко — в смысле, растение — было эндемиком этого острова, и она запросто могла найти его в лесу.

Ритуал казался вполне стандартным, за исключением пары ингредиентов. Пока одно неразгаданное слово не заставило её замереть. Gweli. Кровь.

Магия крови была под запретом.

Единственное, чего она еще не пробовала, — это запретная магия. То есть то, за что её в любом случае исключили бы.

Однако отчаянные времена требовали отчаянных мер, а она была чертовски отчаявшейся сучкой.

Глава третья

Феликс

Наши дни

Что за хуйня.

Ему потребовалась целая минута, чтобы сориентироваться. Его окружала тьма. Он что, ослеп? Или у него случился инсульт? Слабость сковала конечности, будто он только что проснулся после слишком долгого дневного сна. Он сделал шаг — ощущение было такое, словно он продирается сквозь грязь, хотя на пути не было никаких видимых преград. Если всё это — очередная дурацкая шуточка Чиро, то он сейчас явно не в духе.

Что за хуйня.

Он подождал несколько мгновений, ожидая, когда розыгрыш раскроется, но ничего не произошло. Вокруг была лишь пустота, абсолютное ничто: не на что посмотреть, не к чему прикоснуться — какое-то нематериальное существование. Куда ни повернись — сплошная тьма, и, по какому-то невероятному везению, на этом плане бытия умудрилась существовать погода. Сначала упали редкие капли воды, припорошив невидимый пол, но вскоре на него обрушился мощный ливень.

Потоки воды хлынули на его одежду. Больше всего на свете он ненавидел промокать.

Еще мгновение назад он пил в своем внутреннем дворике в Лондоне — там было восхитительно тепло, и он впервые за долгие месяцы ощущал подобие покоя. Это был его единственный выходной от охоты на ведьм, и вот, пожалуйста: его протащило сквозь саму ткань пространства и времени. Одежда промокла насквозь, волосы облепили череп, а в голове ни единой зацепки, где он, черт возьми, находится. По телу пробежали мурашки, холод пробирал до самых костей. Фантастика.

Он сделал шаг вперед; звук шага эхом разнесся по пустому пространству.

Сквозь шум дождя прорвался резкий звук, и мимо его ушей со свистом что-то пронеслось. Гул был настолько громким, что он инстинктивно зажал уши руками. Шум нарастал и нарастал, пока давление не стало таким мощным, что, казалось, у него вот-вот треснет череп. Его тело среагировало быстрее разума и приготовилось к бою; волоски на руках встали дыбом, предвещая опасность. Его когти удлинились, а тени поползли вверх по руке, наполняя её силой. Нужно было действовать осторожно и не вливать слишком много магии, иначе чудовище внутри него вырвется из своей клетки слишком рано. А он предпочитал сначала полностью контролировать свое веселье.

Тьма пошла рябью, обнажая источник опасности. Существовала лишь одна тварь, способная провести ритуал призыва.

— Ведьма, — прошипел он.

Ну конечно, блять, это была ведьма. Замысловатые символы, начавшие проступать на полу в нескольких футах от него, окончательно это подтвердили; весь мир вокруг залило кровавым оттенком. Знаки кружились вокруг неё, словно сами поклонялись той земле, по которой она ступала. Отвратительно. В самом центре материализовалась девушка, одетая в какую-то красную академическую форму. Студентка. Как, черт возьми, какая-то студентка умудрилась призвать его? Не будь она ведьмой, её можно было бы назвать хорошенькой. Длинные волосы, бледная веснушчатая кожа и глубокие синие глаза. Будь всё иначе, он мог бы даже увлечься. Вот только она была ведьмой, и теперь ему придется её прикончить. Какая растрата материала. Она оглядывалась по сторонам со слегка потерянным видом, спотыкаясь во тьме, словно понятия не имела, как сюда попала. Он ни на секунду не поверил в эту игру в невинность. Он рыкнул — скорее на самого себя, проклиная тот факт, что оказался заперт здесь с ведьмой. От этого звука она вздрогнула.

— Керитуэн? — позвала она свою лживую богиню дрожащим голосом.

Он промолчал. Возможно, если она решит, что здесь никого нет, то сама отменит заклинание. Каким бы оно ни было. Ведьмы ведь прирожденные актрисы. А эта конкретная штучка явно была с двойным дном. Её тело выглядело искренне напуганным, пульс трепетал, как крылья колибри, а длинные конечности подрагивали. Она не могла призвать его случайно. Он сделал еще шаг вперед, оказавшись прямо перед ней.

Какая-то его часть хотела поиграть с ней. Из ведьм получалась отличная дичь. Другая же, более рациональная часть, желала просто убраться отсюда нахрен и вернуться к бутылке виски в тот редкий солнечный день в Лондоне. Он ведь грелся на солнышке, несмотря на прохладный воздух. У него, вообще-то, были планы на все выходные. И вот теперь вместо порции витамина D он получал порцию гребанного ритуала.

Другая его часть желала перерезать ей глотку прямо на месте. Укоренившаяся привычка. Но сначала он хотел выяснить, чего она хочет и как, черт возьми, ей удалось притащить его сюда. Она по-прежнему его не видела.

Она сделала один нерешительный шаг в его сторону, словно ведомая какой-то невидимой силой. Они стояли почти вплотную; его кожа покрылась мурашками, одновременно отталкивая её и стремясь к ней. Не думал он, что когда-нибудь окажется так близко к ведьме и при этом не будет измазан её кровью. К счастью, ему никогда не приходилось миндальничать с ведьмами, как это делали некоторые другие оборотни. Его контракт был прост: уничтожать