мы были детьми. Торн был единственным местом, где он мог быть самим собой — свободным, беззаботным и расслабленным. Однако с возрастом он становился все более замкнутым… даже мрачным. И теперь я знаю, почему.
Это было тяжкое бремя — сохранять мне жизнь, несмотря на опасность, которую представлял его отец. То же бремя лежит на нем и сейчас, он несет ответственность за каждого из его империумов.
Если бы отец никогда не узнал о его поездках в Торн, Ти в конце концов решил бы уйти от меня? Решил бы он, что угроза слишком велика, риск попасться слишком высок, чтобы оправдать те несколько драгоценных часов, когда он мог быть со мной?
Я целую его в щеку и отгоняю эту мысль, чтобы обдумать все позже. Тирнон бросает на меня испытующий взгляд, но я выскальзываю из комнаты, быстро пересекаю общую комнату Империуса и направляюсь дальше по коридорам. Я почти добираюсь до тренировочного зала, когда надо мной нависает тень, и я хватаюсь за кинжал, пока сердце выпрыгивает из груди.
Бран. Его лицо осунулось, кожа туго обтягивает скулы и челюсть. Кожа восковая и желтая, и я замечаю, как дрожат его руки, прежде чем он складывает их на груди.
Он поднимает бровь.
— Ты убила Тиберия Котту.
Я пристально смотрю на него.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Я всего в нескольких метрах от тренировочного зала. От безопасности.
Бран ухмыляется мне.
— Котта был простодушным дураком. — Выражение его лица становится суровым. — Но он не был твоей целью. Мы не можем больше терять время. Император становится все более и более параноидальным. Поэтому я создал для тебя возможность.
— Какую возможность?
— Через два дня Валлиус будет присутствовать на ужине Совета вампиров, — говорит Бран. — Империус также будет присутствовать в качестве демонстрации силы.
— Я не понимаю.
Он оскаливается, обнажая клыки.
— Позволь мне объяснить. Ты возьмешь серебряный клинок и убьешь императора, когда он меньше всего будет этого ожидать. Когда он будет расслаблен, без защиты и в окружении тех, кому доверяет.
Я пристально смотрю на него.
— Если я убью императора публично, я умру. Мгновенно.
— Твое долголетие — не моя забота.
— Я не сделаю этого. Это смертный приговор.
— Да. Ты умрешь. Эльва недавно упомянула, что к ней приехали друзья. Группа вампиров, которые в настоящее время счастливы обеспечить безопасность твоих братьев.
Угроза очевидна, и мои ладони становятся влажными.
— Ты тупеешь, — говорю я холодно. — На твоем месте я бы завязала с солнечными тониками.
Его лицо искажается от ярости, и он, шипя, оскаливает зубы.
— Солнце стоит того, Бран?
Я указываю на его неухоженные, жирные волосы, а затем опускаю взгляд на мятую, покрытую пятнами одежду. Он что-то собственнически сжимает под мышкой, что-то красное, и я прищуриваюсь, чтобы разглядеть. Книга. С тисненными золотыми буквами.
— Солнце стоит всего, — говорит Бран.
Я была права. У Брана есть своя зависимость. Я связана с вампиром, который постепенно теряет рассудок. Вампиром, работающим с повстанцами.
— Арвелл? — Мейва стоит в нескольких шагах от нас, наблюдая за Браном, сморщив нос и нахмурив брови.
Я знаю этот взгляд. Он означает — «я не опасна, я просто в замешательстве». И я не сомневаюсь, что ее левая рука, сейчас спрятанная за спиной, ласкает рукоять одного из кинжалов.
Бран слабо улыбается ей. Она бросает на него холодный взгляд, и он снова переключает внимание на меня.
— Ты знаешь, что нужно делать. — Он уходит, а Мейва смотрит ему вслед.
— Он тебе угрожает?
— Это сложно.
— Тебе нужен новый покровитель.
— Да, ну, не многие думали, что я зайду так далеко.
— Тиберий верил в тебя.
Меня пронзает чувство вины. Я не забыла, что Тиберий заменил мое оружие перед боем с Максимусом. Парма, которую он предоставил, спасла мне жизнь. А в ответ я забрала его жизнь.
Так же, как Бран собирается забрать мою, если ему удастся заставить меня убить императора на публике. Сердце колотится в груди, ребра сжимаются, и я внезапно начинаю глубоко, отчаянно дышать.
Два дня. Я должна найти менее публичный способ убить императора в течение следующих двух дней. Бран не озвучил свою угрозу полностью. Он не дошел до той части, где он напоминает мне, что мои братья в его руках.
Ему и не нужно.
Вот и все. Я должна предупредить Леона, чтобы он смог убраться отсюда.
— Да, — говорю я. — Пойдем, я думаю, мы опаздываем.
Мейва вздыхает.
— Ты можешь поговорить со мной, ты же знаешь.
Мы входим в тренировочный зал, и Мейва бросает на меня настороженный взгляд. В воздухе висит напряжение, густое и удушающее, наполненное шипящим шепотом. Группа новобранцев с сигилами наблюдает за вампирами с едва скрываемым отвращением, а вампиры ухмыляются в ответ, демонстрируя клыки.
— Что происходит? — шепчу я.
Мейва прикусывает нижнюю губу.
— Совет вампиров начал расследование в отношении эмиссаров, отмеченных сигилами. Эмиссары ненавидят вампиров, которым служили, и сговорились служить интересам отмеченных. Они шпионили за вампирами, срывали их сделки, обеспечивали гранты, которые приносили пользу предприятиям, принадлежащим тем, кто имеет сигил, и распространяли слухи о том, что вампиры страдают от солнечного безумия.
Я смотрю на нее с открытым ртом, а она пожимает плечами.
— Это не первый раз и не последний. Вампиры вынуждены доверять отмеченным, чтобы те представляли их интересы в течение дня.
— Они не связали их… узами?
Мейва смеется.
— Чтобы отмеченный добровольно вступил в связь с вампиром? Ни за что.
Я сглатываю.
— Конечно, ты права. Это было бы глупостью. — Я борюсь с желанием прикоснуться рукой к невидимой метке на собственной шее.
Кейсо медленно поворачивает голову, прожигая пристальным взглядом сплетничающих людей с сигилами в другой стороне зала. Вероятно, он слышит каждое их слово.
Я вздрагиваю. Вероятно, он слышит и каждое наше слово.
— Что случилось с эмиссарами? — шепчу я.
— Они мертвы. Император даже не устроил из этого зрелище. Он велел вампирам, на которых они работали, обратить всех, а затем приказал сжечь их тела.
Я резко втягиваю воздух, и Кейсо бросает на нас свирепый взгляд. Щеки Мейвы краснеют, и она отходит, чтобы пошептаться с Бренином.
— Тихо, — призывает Найрант. — Группы уже распределены, и вы найдете своих наставников, ожидающих вас в отведенной вам зоне.
Леон стоит в задней части зала и разговаривает с Альбионом и еще одним наставником рядом с гладиаторами с бронзовыми сигилами.
Как отмеченная золотым сигилом, я должна тренироваться с такими же. Но мой сигил все еще слишком мал — даже с учетом недавнего роста — и если я когда-нибудь действительно стану гвардейцем Президиума,
