всем телом и глубоко вздохнул, переводя дыхание.
– Вспоминаешь? – уверенно поинтересовался дядя Степа, заметив Севино волнение, и заботливо придержал Севу за руку. – Ну и как?
– Проясняется… – сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение, признался Сева. – Скажите, Степан Владимирович, мне кажется, я вас могу об этом спросить?
– Конечно, конечно, дорогой, – заверил дядя Степа, – спрашивай.
– Виталий и Анжела… и Арсений тоже… да и вы, как мне кажется, люди не совсем обычные. Мне последнее время вообще везет на необычных людей, но… – Сева замялся.
– Но мы тебе кажемся какими-то совсем уж другими, так, наверное?
– Так. Но дело не только в этом. Я вдруг задумался о том, а что такое вообще есть человек? Может, это несколько странно звучит, но мне кажется, что есть нечто важное, связанное с людьми, что только теперь начинает мне открываться.
– Был такой очень серьезный мастер, Георгий Иванович Гурджиев. Так вот он, например, считал, что назвать людьми из всех проживающих на этой планете можно лишь небольшое количество индивидов, – дядя Степа сделал многозначительную паузу. – И тут дело не в дискриминации или в чувстве превосходства. Человек – это вполне конкретная вселенская, космическая единица, и к этой категории можно отнести далеко не всех. Конечно, никакой определенной географии расселения таких людей не существует, хотя имеются некоторые тенденции в этом процессе… В России концентрация таких людей очень большая.
– А остальные тогда кто?
– Ну… тут разные есть. Например, Георгий Иванович называл таких существ «идиотами», и у него даже была своя градация идиотов. Самая низшая ступень – идиот объективный. В этом состоянии находится, по его мнению, примерно девяносто девять процентов всей нашей цивилизации. Это люди только внешне, но по сути они – «инструменты», сознание их полностью автоматизировано. Ими можно манипулировать как угодно. У них нет собственной воли. Они подчиняются чужой воле, практически не задавая никаких вопросов.
Дядя Степа на некоторое время задумался и продолжал:
– Чуть выше их по рангу находятся субъективные идиоты. Это те, кто осознал свой объективный идиотизм и хотел бы как-то выйти из этого состояния. Для различения субъективных идиотов существует двадцать одна ступень. С ними уже, по крайней мере, можно иметь дело, хотя, конечно, ввиду своего идиотизма, их периодически уносит не в ту степь. И, хотя нет никаких гарантий, что любой, даже самый продвинутый, из идиотов когда-либо станет человеком, все-таки именно из этой среды вырастают настоящие Человеки.
– Выходит, я тоже идиот, – признался Сева. – Как-то обидно быть идиотом… Хотя, конечно, если честно, я понимаю, что вся моя жизнь до самого недавнего времени была совершенно бессмысленной. И если бы не Михеич…
– Ты сейчас сделал очень важную вещь, – похвалил Севу дядя Степа, – ты признал себя идиотом. Именно с осознания этого факта и начинается движение вверх. На самом деле, «Наука идиотизма» – это очень древняя традиция. В ней скрыто очень глубокое понимание человеческой природы. Но сейчас важно не это. Дело в том, что потенциально каждый может стать Человеком, но большинство даже об этом не знают. Из тех, кто хотя бы догадывается, мало кто по-настоящему этого хочет. А из тех, кто хочет, мало у кого реально получается. Внешне вроде бы все одинаковые, но внутри у многих одна труха. Как вот бывает гриб трухлявый – с виду вроде хорош, а тронешь его, и он в прах рассыпается.
– А имеется какой-то критерий, как можно настоящих людей отличить от ненастоящих?
– Разумеется. И именно поэтому симуляция невозможна.
– И как же узнать?
– Ну, постепенно, с опытом это приходит. Дело в том, что те, кто принадлежат к этой группе, знают это наверняка. И они всегда ясно видят своих. Поэтому мы таких людей и называем: «Наш Человек».
– И что значит – быть «Нашим Человеком»? Это дает какие-то преимущества?
– О нет! О преимуществах тут даже и речи быть не может. Наш Человек – это существо космическое; и в плане обычной жизни это может быть даже очень тяжело. С материальной, так сказать, точки зрения. Наши Люди – это существа определенной духовной композиции, вот в чем все дело. Именно поэтому рыбак рыбака и видит издалека?
– Рыбака? Почему рыбака?
– Ну, так, это просто поговорка такая, хотя, впрочем… – дядя Степа мягко улыбнулся и покрутил пальцами в воздухе, – слышал, может быть, сказку про Золотую Рыбку или про Емелю и щуку?..
– Не помню что-то такого, – рассеянно задумался Сева.
– Ну, ничего, может как-нибудь потом вспомнишь… – пошутил дядя Степа.
– Скажите, – отважился Сева задать весьма интересовавший его вопрос, – а вы тоже из этих?.. Вы-то ведь «Наш Человек»?
– Ну, вроде того, – загадочно кивнул дядя Степа. – Да и ты, как мне кажется, тоже… Во всяком случае, некоторый потенциал, пусть даже, конечно, в очень зачаточном состоянии, в тебе уже просматривается.
– И что мне с ним делать?
– Быть самим собой, что же еще… Хотя это-то как раз, как показывает практика, и есть самое непростое. Иногда требуется значительное усилие совершить, причем в совершенно неожиданном направлении, чтобы быть и оставаться собой.
– Понятно, – задумчиво согласился Сева. – Мне об этом сегодня все говорили, и Виталий, и Анжела…
– Ничего удивительного. Потому что другого пути нет. Либо ты вырастаешь сам из себя, понимаешь свою изначальную суть и делаешься свободным Человеком – либо нет.
– А что вы называете свободой?
– Свобода – это когда твое Высшее Я, твоя самая сокровенная сущность, перестает быть рабом своего собственного идиотизма. Вот сейчас ты понял, что в тебе очень много несовершенства. И дальше постепенно тебе нужно будет от него освободится. Не в общих чертах, а в деталях: ты будешь обнаруживать в себе какую-нибудь дрянь и будешь выковыривать ее, избавляться от нее. И в итоге, если, конечно, тебе удастся все это осуществить, ты станешь сам себе хозяин. Это и есть свобода.
– В целом понятно, – кивнул Сева. – Но я не понимаю одно: а кто же тот, кто становится свободным? Ведь если мое Высшее Я – это и есть Бог, который во мне, разве может он быть несвободным?
– Это очень правильный вопрос, – снова похвалил Севу дядя Степа. – Ты растешь очень быстро, это здорово, молодец. Тут дело вот в чем. В каждом человеке есть «личность» и «сущность». Сущность – это твое Высшее Я, частица Абсолюта. Это то, что ты есть на самом деле. А личность – это оболочка. Тело, вот, или так называемая душа, и, кроме того, есть еще разные субличности… Много всякого хлама. Высшее Я, или сущность, находится как бы в плену у личности. Например,
