отрядов сообщали те же вести своим всадникам.
Я изобразила удивление и взглянула поверх его плеча, но Ксейдена и командиров отделений нигде не было видно.
– Первое крыло заняло оборону в одном из учебных фортов в горах и охраняет хрустальное яйцо, – сообщил Даин, и старшие всадники начали возбужденно переговариваться.
Логично. Наверное, это символическая отсылка к разным породам драконов, принесших свои яйца в Басгиат после объединения Наварры.
– Мы чего-то не знаем? – спросил Ридок. – А то это яйцо привело вас в такой восторг.
– По прошлым годам мы знаем, что яйцо стоит больше очков, – ответила Сианна с воодушевленной улыбкой. – Флаги, по статистике, стоят меньше всего, а захваченные в плен профессора – где-то посередине.
– Но они любят непредсказуемость, – добавил Даин. – Мы можем лететь к цели, только чтобы узнать, что она не такая уж ценная.
– Ну и почему это одновременно и защита, и нападение? – спросила Рианнон. – Если яйцо у первого отряда, нам, очевидно, надо его захватить.
– Потому что нам тоже дали флаг, и его надо защищать, но своего форпоста у нас нет, – он широко улыбнулся. – И флаг доверили нашему отряду.
«Ты дал Даину миссию охранять флаг Четвертого крыла?»
«Надеюсь, он что-то вынес из урока твоей сестры в Монсеррате», – ответил Ксейден, но тише, чем до этого, – я уже знала, что это происходит из-за большого расстояния.
Я не могла не задуматься, сможем ли мы общаться так же через несколько месяцев, когда нас разделит расстояние еще больше.
В груди заныло от мысли, что его не будет рядом. Что он будет рисковать головой на фронте.
– И кто понесет флаг? – спросила Имоджен.
Даин умудрился улыбнуться еще шире, хотя куда уж.
– А это самое прикольное.
В следующие двадцать минут, которые занял путь к летному полю, мы заучивали стратегию, и, судя по всему, Даин действительно слушал Миру внимательно.
План был прост: опираться на силы каждого всадника и чаще передавать флаг, не позволяя Первому крылу заметить, у кого он в данный момент.
На летном поле уже ждали десятки и десятки драконов, тоже вставших, как на построение. Тэйрна не заметить было невозможно – его голова возвышалась над всеми остальными.
Мы проходили мимо других отрядов, садившихся в седла под приказы своих командиров. Возбуждение над полем стояло такое ощутимое, что его можно было хоть нарезать.
– Мы победим, – уверенно заявила Рианнон, взяв меня под руку, когда мы подошли к нашей части поля.
– С чего ты так уверена?
– На нашей стороне ты, Тэйрн, Риорсон и Сгаэль. И, очевидно, я, – она широко улыбнулась. – Проиграть невозможно.
– Ты точно… – я осеклась, когда на глаза показался Тэйрн.
Он гордо возвышался перед нашим отделением, не выказывая никакого почтения Кэт, дракону Даина, но не от его положения у меня перехватило дыхание. А от седла у него на спине.
«Слышал, это последний писк моды», – похвастался Тэйрн.
– Это… – у меня даже слов не нашлось. Черные металлические полоски хитроумно переплетались, охватывая передние лапы и сходясь на его груди в виде треугольной пластины, после чего поднимались к его плечам и седлу с надежными стременами. – Это седло.
– Это круто, вот что я скажу, – Рианнон хлопнула меня по спине. – И намного удобнее, чем костлявый хребет Фейгэ, поверь мне на слово. До встречи в небе.
Она прошла мимо Тэйрна к своему дракону.
«Я не могу летать в нем, – покачала я головой. – Это запрещено».
«Это я решаю, что запрещено, а что нет, – пророкотал Тэйрн, опустив голову ко мне и обдав горячим паром. – Ни одно правило не запрещает дракону менять седло для своего всадника. Ты трудилась так же усердно, если не усердней, как и каждый всадник в этом квадранте. То, что у тебя другое телосложение, не значит, будто ты не заслуживаешь летать. Всадник – это еще не пара полосок кожи да лука».
– Он прав, – согласился подошедший Ксейден, и я ненадолго задумалась, куда он летал, раз уже так быстро вернулся.
– Тебя не спрашивали.
Но мой пульс заскакал, а лицо раскраснелось от одного его вида. В нашей форме любой всадник выглядел отлично, но на Ксейдене даже она смотрелась по-особенному из-за того, как выделяла его мускулы.
– Если не сядешь, я обижусь. – Он сложил руки на груди и оглядел сбрую. – Я сделал его специально для тебя и сам надевал, а он меня еще и едва не сжег. – Он поднял бровь, глядя на Тэйрна. – Хоть он и помог его придумать, надо признать.
«Первые модели никуда не годились, и ты имел наглость прищемить чешую у меня на груди, пока столь неуклюже его надевал», – полыхнул золотыми глазами дракон.
– Откуда мне было знать, что кожаный прототип так легко сгорит? И не то чтобы есть много руководств о том, как надевать седло на дракона, – насмешливо ответил Ксейден.
– Все это неважно, потому что я не могу в нем летать, – я обернулась к Ксейдену. – Это красота, чудо инженерии…
– Но? – У него поджалась челюсть.
– Но все поймут, что без него я не держусь на драконе.
Жар обжег мои щеки.
– Прости за новости, Вайоленс, но это и так все знают, – он показал на седло. – Это самое практичное решение твоей проблемы с полетами. Когда сядешь, пристегнешь ноги ремнями и, в теории, сможешь даже менять позы в долгих перелетах, не расстегиваясь, потому что мы учли и ремень для пояса.
– В теории?
– На пробный полет его великодушия уже не хватило.
«Полетишь на мне, когда на моих костях сгниет все мясо, командир крыла».
Что ж, очень, очень понятно сказано. И ярко.
– Слушай, правилами это не запрещено. Я проверял. И ты сделаешь Тэйрну одолжение, позволив ему развернуться в полную силу и освободив от волнений. Да и меня от них освободишь, если что.
Впившись ногтями в ладони, я искала другую причину, другой повод, но ничего не находилось. Мне не хотелось отличаться от других всадников на этом поле, но я уже была другой.
«Блин, из-за этого упрямого огненного вида так и хочется тебя поцеловать». Лицо Ксейдена оставалось безэмоциональным, даже скучным, но его глаза раскалились, опустившись к моим губам.
«Тут вообще-то полно народу». У меня перехватило дыхание.
«Когда это меня волновало, что обо мне подумают другие? – Уголок его губ поднялся, и теперь я, чтоб его, я видела только его улыбку. И ничего кроме нее. – Меня волнует только то, что подумают о тебе».
Потому что ты командир крыла.
«Нет ничего хуже, чем сплетни кадетов о том, что ты обеспечила себе безопасность через постель» – так предупреждала Мира на парапете.
– В седло, Сорренгейл. Нам еще в битве побеждать.
Я оторвала от него взгляд и внимательней рассмотрела изощренно красивую и хитроумно сработанную сбрую.
– Это красота. Спасибо, Ксейден.
– Не за что. – Он отвернулся, но потом наклонился ко мне, и по моей спине проплясали мурашки, когда его губы коснулись моего уха. – Твоя благодарность принимается.
– Это что, седло?
Я отскочила от Ксейдена, но он не сдвинулся с места ни на дюйм, когда появился Даин с большим желтым флагом на шесте и круглыми глазами уставился на Тэйрна.
«Нет, ошейник», – съязвил Тэйрн, щелкнув зубами.
Даин отступил на пару шагов.
– Да, – ответил Ксейден. – Что-то смущает?
– Нет. – Даин посмотрел на Ксейдена как на дурачка. – Почему меня это должно смущать? Я рад всему, что помогает Вайолет, если ты вдруг не заметил.
– Хорошо, – Ксейден кивнул и повернулся ко мне: «А сейчас тебя целовать было бы совсем неловко, а?»
Вот так-так.
«В следующий раз лучше целоваться не для того, чтобы позлить Даина».
В следующий раз мы поцелуемся только потому, что оба этого хотим.
«В следующий раз, а?»
И снова его взгляд опустился к моим губам.
И естественно, теперь я могла думать только об этом – о его губах на моих, как его руки берут меня за затылок, о его языке.
