— Я тоже.
— Почему ты так долго меня ненавидел? — она встает с кресла, обходя стол и приближаясь ко мне. — Ты так и не сказал.
— Спрашиваешь, какова моя версия твоей игры в покер? — это вопрос, чтобы выиграть время. Я никак не могу сказать правду, болезненную и незаслуженную. Мне нужно было держаться от тебя подальше, и лучший способ сделать это — заставить тебя саму хотеть держаться подальше.
— Да.
— Возможно, я просто такой человек, — бормочу я. — Возможно, дело не в тебе — возможно, я такой со всеми.
Ее глаза слегка расширяются. Неужели она никогда об этом не думала? Моя репутация уж точно заслужена. Не просто так люди со смаком называют меня стервятником.
— Не с моим братом. Не с его женой.
— Я знаю Коула очень давно.
Она склоняет голову набок.
— Кто-то мог бы предположить, что ты будешь мил с младшей сестрой лучшего друга.
— Держать тебя на расстоянии вытянутой руки — это и было проявлением доброты.
В ее глазах пляшут искорки.
— Думаю, у нас разные представления о доброте.
— Очевидно.
— У меня есть еще вопросы.
— Не сомневаюсь.
Она покусывает губу, но взгляд остается совершенно игривым. Это ошеломляет — столкнуться лицом к лицу со всем напором озорного флирта. Она всегда блистала в обществе — неудивительно, что ее приглашают на большее количество вечеринок и мероприятий, чем может посетить.
— А как же Андре? — я заставляю голос звучать стально. — Ты потеряла интерес к мальчишке?
Ее улыбка становится шире.
— Я рассталась с ним несколько месяцев назад.
Я перевожу взгляд на окна. Значит, Блэр играла с моими ожиданиями, не признаваясь, что он для нее пустое место. Раздувала ревность, даже когда я оскорблял ее и отталкивал. Умно.
— Что подводит к еще одному вопросу. Почему единственные женщины, с которыми ты проводишь время — это те, кого заботят только твои деньги? — она подходит ближе, и игривость в голосе уступает место серьезности. — Это кажется чем-то пустым.
— Вроде того, как потягивать шампанское с другими наследницами вечер за вечером?
Колкость попала в цель. Глаза Блэр расширяются, а затем сужаются от гнева. Ненависть к тому, что ее изображают избалованной или праздной, мне хорошо известна. Легкая мишень, на которую стоит надавить.
Но она не сопротивляется.
— Да, — говорит она вместо этого. — Именно настолько же пустым.
— Возможно, мне так больше нравится, — я делаю глоток бренди, чтобы собраться с мыслями. Женщины, с которыми я был, никогда не хотели ничего, кроме моей славы, жесткости и денег. Им нравилось, когда я был груб в постели, хотели того мужчину, которым, по их мнению, был Николас Парк. Никто не задавал подобных вопросов. Как там твоя семья? Пф.
Цель всего этого была в том, чтобы заставить Блэр отступить. Чтобы она увидела, что это плохая идея.
Я ни капли не преуспел.
Блэр делает шаг ближе. Прядь волос падает на лицо, и она нетерпеливо отбрасывает ее назад.
— Я ни на секунду в это не верю.
— Верь во что хочешь, — я намеренно делаю тон холодным, отворачиваясь от нее так, словно та не находится в паре сантиметров от моего лица. Годами маска бесчувственности работала с ней. Все попытки сблизиться пресекались подобным образом. Я жду в тягостном молчании ее раздражения, того, что она отвернется.
— Черт возьми, Ник, ты все усложняешь гораздо сильнее, чем нужно, — глаза пылают гневом, руки сжаты в кулаки по бокам. Но пока я наблюдаю, гнев вспыхивает и превращается в яростную решимость.
И тут она нападает на меня.
Другого слова не подобрать. Блэр врывается в кольцо моих рук, словно ожившее пламя, губы горячие на моих. В этом нет никакой утонченности. Возможно, поэтому так ошеломляет. Мое тело и так было на взводе от ее близости, и когда теплый аромат обрушивается на меня, плотины рушатся.
Я перехватываю ее за талию. Мне ничего не стоит прижать Блэр к себе, чувствуя, как мягкая грудь подается под моим напором. Поцелуи, которыми она меня одаривает, полны яростной решимости. Посыл ясен.
Как будто тебе нравится, когда все пусто!
Сжимая ее талию руками, я беру поцелуй под контроль. Я дам тебе больше, чем рассчитывала, говорит он. Ее рот раскрывается навстречу моему языку, и тело плавится в объятиях, когда я прижимаю Блэр к столу.
Как и в прошлый раз, и в позапрошлый — поцелуи для нас куда более совершенный язык. Слова излишни, когда ее руки обвивают мою шею. Это говорит обо всем и даже больше.
И это отнюдь не пусто.
Ни за что на свете я не могу представить, что отпущу Блэр. Как мог бы, когда она такая мягкая, теплая и полная желания, а я тону в этом, в ней, в ощущениях...
— Мистер Парк? Вам звонят.
— Черт подери, — ругаюсь я, дотягиваясь через нее, чтобы нажать на кнопку интеркома на столе. — Примите сообщение, — рявкаю я.
Блэр хихикает, ладони опускаются мне на грудь.
— Как не вовремя он позвонил, — говорит она, тянясь поцеловать мою шею.
Я отстраняю ее.
— Не здесь.
Она качается на каблуках с надутыми губами, но кивает.
— Хорошо. Где тогда?
— Такая нетерпеливая, Блэр?
Она протягивает руку и проводит пальцем по краю моей челюсти. Простое прикосновение посылает дрожь по телу, и она это видит.
— Думаю, мы оба такие, — шепчет она. — Это назревало слишком долго.
Восемь лет, если быть точным.
— Я что-нибудь придумаю, — говорю я. — А теперь, сможешь ли ты вести себя прилично?
— Вести себя прилично?
— Без нападений, — говорю я, выгнув бровь. — Считай дом твоего брата нейтральной территорией.
— Швейцария, — тепло соглашается она. Ее глаза сверкают, когда Блэр смотрит на меня. Наконец-то, думаю я — наконец-то я вижу ту Блэр, которую та показывает другим. Блэр, в которой столько света, что тот буквально льется через край. Сомневаюсь, что я достоин этого зрелища, но, черт возьми, оно согревает вопреки всему.
— Веди себя прилично, — шепчу я снова, наклоняя голову, чтобы запечатлеть финальный поцелуй на ее полных губах. Она вздыхает в поцелуй — теплая, доверчивая, прекрасная. Я выпрямляюсь как раз в тот момент, когда она делает шаг ближе.
— Не здесь, — говорю я глухо. — Тебе лучше уйти, пока я окончательно не потерял голову.
— И это было бы плохо?
— О, определенно.
Она направляется к двери, замирая перед ней. Губы изогнуты в улыбке.
— Значит, мы узнаем друг друга... получше.
И, черт возьми, как я могу не дать то, чего Блэр хочет, когда и сам умираю от этого желания?
— Да, — соглашаюсь я. — Узнаем.
13
Блэр
— Но в том-то и дело, — победоносно произносит Мэдди. — Ничего не вышло! И теперь ремонтом всего поместья застрял, и оно непригодно для использования до самой весны.
Остальные послушно смеются, и Джон одаривает Мэдди особенно теплой улыбкой.
— Значит, твоя семья этой зимой осталась без шале, — говорит Тейт. — Какая трагедия.
— Стоит организовать сбор средств, — сухо предлагаю я. — Дело-то благотворительное.
Это вызывает искренний смех. Мэдди игриво толкает меня локтем.
— Только если пообещаешь быть хозяйкой вечера.
Пока разговор продолжается, взгляд скользит по модной толпе. Институт моды Сиэтла решил отпраздновать открытие Недели моды в Нью-Йорке удаленно. На гигантском проекторном экране крутится ролик с яркими моментами, а под огромными подиумами ценители моды Сиэтла потягивают шампанское.
В этом месте прежней мне очень понравилось бы находиться. Но после модного провала, которым стала первая линия, я с неловкостью осознаю, что некоторые эксперты в зале, вероятно, обо мне думают.
Потягивая шампанское, я обвожу взглядом комнату и именитых гостей.
И тут вижу его. Ника, небрежно прислонившегося к противоположной стене с бокалом бренди в руке. В тусклом свете его костюм выглядит словно разлитые чернила на мощной фигуре. Глаза рыщут по толпе, точно хищник, прежде чем встретиться с моими.
