— И долго вы тут живете вместе?
— Со второго курса, — объясняет Хасан. — Калеб съехал в прошлом году после выпуска. Кайл занял его место.
— И Кайл такой же фанат чистоты, как ты?
— Он так же боится Лукаса и подвержен его авторитету, как и я, — да.
— Он дома? — небрежно спрашивает Лукас, будто мы не обсуждаем его деспотичные замашки.
— Наверху, кажется.
Тот кивает и поворачивается ко мне. — Еще хочешь?
Должно быть, я была голодна, потому что умяла всё яблоко. — Нет, спасибо. Пойдем поработаем над проектом?
Он кивает. — У меня наверху стационарный компьютер.
— Отлично.
Я улыбаюсь Хасану на прощание, тихо усмехаюсь, когда он беззвучно артикулирует: «Тиран», и иду за Лукасом по лестнице. Его комната в восточном углу — должно быть, приятно, особенно летом, когда рассвет и тренировка наступают одновременно. Я всё еще не понимаю, почему он привел меня сюда, а не в библиотеку, но…
Сильная рука заталкивает меня в комнату.
Секунду спустя, когда я уже готова споткнуться, другая рука, такая же сильная, подхватывает меня за талию и прижимает спиной к его груди.
Дверь за нами закрывается. Лукас утыкается лицом мне в шею, делая долгий, резкий вдох. — Ты всегда так чертовски вкусно пахнешь, — шепчет он, и мое сердце пускается вскачь.
Кровать не рядом с дверью, но это не важно. Лукас вдвое больше меня, в миллион раз сильнее и… кажется, мне это очень нравится — то, с какой легкостью он поднимает меня, будто куклу или домашнего питомца. Когда он опускает меня на матрас, я чувствую себя так же, как после неудачного прыжка с кучей винтов.
Дезориентирована. Дыхание сбито. Потеряна.
Он не дает мне времени прийти в себя. Его пальцы цепляют резинку моих шорт и стягивают их вместе с бельем. Я не оказываю ни малейшего сопротивления. Через мгновение он уже там — на коленях у своей низкой кровати, смотрит на то, что обнажил.
На мою наготу.
Он не любитель прелюдий. И, возможно, он не хочет заставлять меня страдать больше, чем я уже страдаю, потому что касается меня без колебаний. Его большой палец — мягкое, но твердое давление на мою влажную плоть. Он раздвигает меня. Ведет от основания клитора вниз, один раз, второй, а на третий — крючком заходит внутрь.
Я ахаю. Он — нет.
Он смотрит на то место, где его палец едва вошел в меня. Мне кажется, он абсолютно спокоен, он контролирует ситуацию так, как я никогда не смогу… но когда он заговаривает…
— Хочешь секрет?
Голос у него такой, какого я еще не слышала. Низкая вибрация. Резкая. Чужая.
Я киваю.
— Мне снилось, как я трахаю тебя.
Я сглатываю. Его палец снова движется вверх, и на этот раз — на этот раз он позволяет ему задеть клитор.
Я выгибаюсь, закусывая губу, чтобы сдержать стон.
— Несколько раз. Слишком много, пожалуй.
Я чувствую, как всё внутри сжимается от пустоты.
— Первый раз был около двух лет назад.
Сердце колотится. Я на грани… чего-то, но он убирает руку. Я могла бы кончить так сильно. Если бы он только коснулся меня. Где угодно, чем угодно. Но он этого не делает, и я вполне могу расплакаться.
— Скарлетт.
— Да? — я не думала, что смогу говорить, но его голос слишком властный.
— Если ты захочешь, чтобы я остановился, что ты сделаешь?
— Я скажу «стоп».
Я могу это сказать. Я знаю, что могу, и он остановится. Но я еще никогда не хотела чего-то меньше, чем этого.
— Ты еще мокрее, чем в лаборатории. Это потому, что я не дал тебе кончить? Потому что я здесь главный?
Кажется, это искренний вопрос — то, что ему нужно знать наверняка. Я киваю, в отчаянии глотая воздух.
— Ты хочешь, чтобы тобой командовал тот, кому ты доверяешь, так? Хочешь правил, хочешь, чтобы тебе говорили, что для тебя хорошо.
Это звучит так покровительственно, и я… я киваю, будто от этого зависит моя жизнь, наполовину стыдясь громкого стона, вырвавшегося из горла.
— Эй. Эй, детка.
Одна из его рук поднимается, пальцы касаются моих губ, очерчивают челюсть. — Комната Кайла прямо по коридору. Тебе придется вести себя тихо. Сможешь быть тихой?
На секунду я теряюсь. Не в силах осознать масштаб… всего этого. То, как он говорит со мной. Его хватка. Смесь жесткости, контроля и нежности. Это так близко к тому, чего я всегда хотела и о чем никогда не решалась попросить, что трудно поверить, что это не фантазия.
— Скарлетт. Сможешь быть послушной?
Я киваю, прижимаясь лицом к его ладони, пока другая его рука прижимает мои запястья к животу. Его довольная улыбка заводит меня еще сильнее. — Если не сможешь — просто кусай, — говорит он, поднося ладонь к моим губам. Его длинные пальцы заключают мои щеки в клетку. Я хочу сказать ему, что всё в порядке, что я смогу быть послушной для него, что ему не о чем беспокоиться… но это оказывается ложью.
В первый раз ему требуется меньше десяти секунд, чтобы довести меня до оргазма. Всего лишь его язык на моем клиторе — плоский, неумолимый. И когда волна накрывает меня, Лукас хрипло рычит, будто это происходит с ним.
Я думала, что смогу молчать. Вместо этого я жалобно вскрикиваю в его ладонь.
— Ты такая чертовски умница, — говорит он.
Не знаю как, но спустя мгновение я кончаю снова. — Уже? Ты и правда идеальная, да?
Он продолжает ласкать меня, впитывая меня так, будто я создана из воздуха и воды. Очень быстро удовольствие из того, за чем хочется гнаться, превращается в лавину, от которой хочется бежать. Горячие слезы катятся из глаз. — Лукас, Лукас — я… — голос срывается на всхлип. Я снова выгибаюсь, запрокинув голову, в конвульсиях. Это слишком много, слишком интенсивно, слишком ново, чтобы называться просто «хорошо». Но это полностью уничтожает мысли. Мой скачущий разум и вечные тревоги замирают, будто Лукас точно знает, как подчинить их своей воле.
Я пытаюсь отстраниться, но он знает, что мне это не нужно. — Ш-ш-ш. Всё хорошо. Ты молодец.
Я упираюсь пятками в мышцы его спины. Он крепче прижимает мои запястья к животу, обходит сверхчувствительные зоны, но всё равно заставляет меня кончить снова.
— Еще? — спрашивает он, когда я наконец «приземляюсь». Будто последние десять минут не были безумным калейдоскопом из этого самого «еще», будто я не вздрагиваю от каждого его выдоха на моей коже. Мне жарко. Я тяжелая. Я состою из искр. Я смотрю, как он наблюдает за мной — выставленной перед ним напоказ.
— Я… — в горле саднит. На его ладони — следы моих зубов. — Это не мне решать.
Я говорю это, потому что мы оба об этом думаем.
— Сладкая моя. Ты была создана для этого, верно?
Его рука оставляет мое лицо и спускается вниз, раздвигая мои ноги. Прижимает мое правое колено к кровати. Когда его зубы впиваются в мое бедро, всё мое тело вздрагивает. Больно, даже очень, но в моей голове произошло короткое замыкание: боль и удовольствие невозможно отделить друг от друга. — Ты абсолютно права.
Интересно, привыкну ли я когда-нибудь к его силе? Рациональная часть меня знает, что его телосложение — лишь результат тренировок, дисциплины и сомнительных приоритетов. Другая часть, та, что просто хочет минуту отдыха, в восторге от того, с какой легкостью он переворачивает меня. Теперь я лежу лицом вниз, щекой на подушке, которая так сильно пахнет им, что я не могу не сжать её в кулаках.
Моё.
— Я очень хочу трахнуть тебя, — говорит он сзади. Я всё еще дрожу. На мне только белая майка, которая давно задралась до ребер. Лукас на коленях, мои бедра зажаты между его ногами. Должно быть, он смотрит на мою задницу, и будь это кто-то другой, я бы извелась от тревоги. Достаточно ли я красивая? Не разочаровала ли я его своим телом?
Но всё дело в том, что он решает, что будет дальше. И если бы я ему не нравилась, он бы просто не продолжал. Тревоги затихают, и я улыбаюсь в одеяло.
Я могла бы жить здесь, в тишине этого момента, вечно.
— Ты бы позволила мне, так ведь?
Его рука ложится на ложбинку между лопатками. Надавливает. Моя голова почти не может двигаться, но я пытаюсь кивнуть.
