Я скоро уеду из Солстиса. И больше никогда не увижу Ронана Крофта.
Когда это перестало быть чем-то прекрасным и стало угнетать?
Глава двадцать четвертая
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
МЭЙВЕН
Суббота заканчивается. Наступает и проходит воскресенье. В понедельник утром я понимаю, что почти все выходные прокручивала в голове слова, сказанные мне Ронаном с тех пор, как я вернулась в город, пытаясь связать каждое из них с какой-нибудь болезнью.
Это утомительно.
Единственный способ узнать, что с ним не так, – это поговорить с ним, а это занятие я ненавижу больше, чем чистку зубов.
После завтрака Беа задает мне вопрос, которого я надеялась избежать. Мы в гостиной. Я на диване. Она сидит на полу, скрестив ноги, с открытой книгой на коленях. Кью повез тетушек в магазин, так что мы в доме одни.
— Эй, мам?
— Да, милая?
— Помнишь того мужчину в продуктовом магазине, который поднял выпавший из твоих рук лук?
Я медленно опускаю книгу о египетских фараонах, которую читаю, и смотрю на нее.
— Он был очень высоким. И…
Не говори этого. Пожалуйста, не говори этого.
Не отрываясь от книги, она говорит: — У него были такие же глаза, как у меня. Я имею в виду мои настоящие глаза.
— Правда? Хм.
— Я никогда не встречала человека с таким же цветом глаз, как у меня.
— Это логично. Светло-голубые глаза – большая редкость.
Дочь отрывается от книги.
— Да, но не такие бледные, как у меня. Они почти белые. Я видела такие только у хаски. И у того старика в инвалидной коляске, который пришел на прощание с бабушкой.
Этот старик – твой дедушка.
Я выдавливаю из себя улыбку и пытаюсь унять болезненное сердцебиение.
— Полагаю, рано или поздно это должно было случиться.
— У моего отца были светлые глаза?
Единственное, что я когда-либо рассказывала ей об отце, – это то, что мы недолго были вместе, моя беременность была незапланированной, он не поддержал меня, и с тех пор мы не общались.
До сих пор все это было правдой. Мне повезло, что Беа не выспрашивала подробности, но я всегда знала, что однажды начнутся расспросы.
Хотя внутри у меня все сжимается от страха, я сохраняю спокойствие.
— Да, у него были светлые глаза.
Дочь некоторое время молча читает, склонив голову над книгой, а затем снова поднимает на меня взгляд.
— Ничего страшного, если я перестану носить контактные линзы?
В этой поездке — нет.
— Ты же сама их хотела.
Она пожимает плечами.
— Я знаю. Потому что все в школе говорили, что я выгляжу как уродец. Из-за этого я чувствовала себя некрасивой. Мне всегда хотелось такие же зеленые глаза, как у тебя.
— Но теперь ты этого не хочешь?
Теребя край страницы, Беа обдумывает свой ответ.
— Думаю, это нормально – отличаться от всех. Большинство людей не оправдывают ожиданий.
Это заставляет меня усмехнуться. Моя девочка очень сообразительная.
Она закрывает книгу, встает и направляется на кухню. В этот момент звонит мой мобильный.
— Алло?
— Здравствуйте, мисс Блэкторн. Это Коул Уокер. Я звоню, чтобы сообщить вам последние новости.
— Я слушаю. Что вы выяснили?
— Ну, во-первых, за последние сорок лет у похоронного бюро Андерсона было несколько опасных моментов, когда их лицензию могли отозвать.
— Серьезно?
— Ага. Эти ребята не особо следили за порядком. Их штрафовали за все: от несоблюдения санитарных норм до ненадлежащего хранения тел.
Я морщусь.
— Ненадлежащее хранение тел – это не очень хорошо.
Он усмехается.
— Да уж, конечно. Трупы начинают неприятно пахнуть, если их не охлаждать.
У меня замирает сердце.
— Они не хранили тела в холодильнике?
— Те, что не были забальзамированы, – нет. Их поместили в холодильник, но тот уже много лет не работал. Проводка вышла из строя. Они думали, что сухой лед поможет, но, судя по сообщениям о неприятных запахах, это не помогло.
Я в шоке. Мистер Андерсон солгал мне.
Бабушку не хранили в холодильнике.
— Иногда они даже не бальзамировали тела. В одной жалобе утверждалось, что умерший скончался за три недели до похорон, но гроб не могли открыть, потому что останки сильно разложились. Похоронное бюро Андерсона договорилось с семьей, но это были не единственные проблемы. В одном случае они даже похоронили несколько тел в одном гробу. В другом случае они утяжелили гроб мешками с песком. Тело умершего так и не нашли.
Наконец-то ко мне возвращается дар речи.
— Вот дерьмо.
— Хорошо сказано. Я не хочу вас пугать, потому что на данный момент это всего лишь предположение, но, учитывая сомнительные методы работы этого похоронного бюро и тот факт, что у них были проблемы с деньгами, я не удивлюсь, если они были замешаны в чем-то еще более ужасном, чем то, что уже было обнаружено.
Пошатнувшись, я прижимаю руку ко лбу и закрываю глаза.
— Как продажа частей тела на черном рынке.
Мистер Уокер сочувственно хмыкает.
— Простите. Уверен, это последнее, что вы хотите услышать. Пока это всего лишь догадка. Я еще покопаюсь в этом.
— Почему эта информация так и не появилась в газете? Это маленький город. Здесь люди знают, что у их соседей было на завтрак.
— Вы удивитесь, узнав, какие секреты могут хранить люди, если у них есть мотивация.
Поскольку у меня самой есть несколько довольно пикантных секретов, я склонна с ним согласиться.
— Спасибо, мистер Уокер. Оставайтесь на связи.
— Так и сделаю.
Мы заканчиваем разговор. Чувствуя приближение головной боли, я потираю пульсирующие виски. Затем, за неимением других занятий, н начинаю расхаживать взад-вперед. Я раз шесть смотрю на номер Ронана, прежде чем наконец набираю его. Он отвечает самодовольно, как умеет только он.
— Мэйвен Блэкторн. Это имя кажется мне знакомым. Дайте-ка подумать… мы что, вместе учились в старшей школе?
— Отлично, теперь ты еще и комик.
— Я прав? Это ты была той самой девочкой, с кривыми зубами и косоглазием?
— У тебя скоро будут кривые зубы, если ты не перестанешь вести себя как придурок.
Он слышит напряжение в моем голосе и перестает меня дразнить.
— Что-нибудь случилось?
— О нет, все прекрасно. Я провела все выходные, пытаясь расшифровать очень загадочное заявление, которое сделал мне один надоедливый миллионер.
— Миллиардер.
— Что?
— Я миллиардер, а не миллионер.
— Ну, прости меня, папочка Уорбакс9. Мы, простые люди, которые платят налоги, не очень понимаем разницу.
— Тебе нет надобности платить налоги.
— Если не считать такой забавной вещи, как уклонение от уплаты налогов, из-за которой меня могут посадить в тюрьму, я бы с тобой согласилась.
— Я могу научить тебя всем хитростям. Они совершенно законны.
— Твое определение законности оставляет желать лучшего. Могу я объяснить, почему звоню именно сейчас, или ты и дальше будешь пытаться навлечь на меня неприятности с налоговой?
— Я знаю, почему ты звонишь.
Я делаю паузу, чтобы перевести дух, потому что Ронан снова говорит самодовольно.
— Дело не в этом.
— Конечно, в этом. Сначала ты придумаешь какую-нибудь другую фальшивую причину, чтобы сохранить лицо, но дело точно в этом. — Он делает паузу. — «Это» – эвфемизм для обозначения секса.
— Я знаю, что ты имел в виду, придурок.
Самодовольство в чистом виде.
— Я знаю, что это так. Я просто хотел услышать, как ты на меня кричишь.
— Я сдаюсь. — Я сбрасываю вызов. Через секунду мой телефон звонит. Я отвечаю, хмурясь. — Чего ты хочешь?
— Ты мне позвонила, детка. В чем проблема?
— Проблема в тебе.
Ронан усмехается.
— Мне нравится, когда ты рычишь на меня.
Беа возвращается с куском хлеба и маринованным огурцом. Я улыбаюсь ей и, не торопясь, иду к лестнице. Она снова устраивается с книгой, а я поднимаюсь в спальню и закрываю за собой дверь.
