Роман везёт нас в сторону автомастерской, о которой Джон говорил мне сегодня утром. Я замечаю, что он ведёт только одной рукой, а другой всё ещё сжимает пистолет.
Мой разум даже не может начать перерабатывать то, что только что произошло. Я могу сосредоточиться только на дыхании и на очень реальной угрозе — Каллум в Бэйн-Фолс.
Гейл стонет и дарит мне лёгкий кивок, доставая из кармана пузырёк с таблетками.
— Да. Я в порядке. Спасибо, что помогла мне там, — хрипит он, заглатывая три капсулы. — Что ты сказала тому парню, чтобы заставить его остановиться?
Последнее, что мне нужно — чтобы они узнали, что он тот, кого я знаю. Как назло, похоже, что Каллум связан с теми подпольными вратами, о которых они мне рассказывали. Но как глубоко это всё заходит? Почему мы все встречаемся здесь, в Бэйн-Фолс, когда это кажется таким маловероятным?
— Брайар? — Голос Романа вытряхивает меня из мыслей.
— А? — Я поднимаю взгляд и вижу, что он и Гейл смотрят на меня.
Роман щурится в зеркале заднего вида. — Ты знала этого человека?
Мои руки становятся влажными, и я заставляю себя сохранять бесстрастное выражение лица, качая головой.
— Нет.
Гейл снова стонет и, кажется, переключает внимание Романа на себя. Я делаю короткий выдох и хватаю Гейла за руку, пытаясь утешить его, так как ничего не могу сделать.
Поездка недолгая. Проходит не больше пятнадцати минут, прежде чем мы подъезжаем к маленькому зданию. Его легко не заметить, потому что оно затеряно здесь, в высоких кукурузных полях. У него длинная подъездная дорога, которая ответвляется от второстепенной дороги. Когда мы подъезжаем ближе, я понимаю, что это их автомастерская.
Роман помогает Гейлу зайти внутрь, пока я стою, дрожа, у внедорожника с руками в карманах и смотрю на старое строение. Оно выглядит так, будто было построено, когда был построен город, в начале 1900-х. На кирпичах белые разводы от многолетних дождей. Оно одноэтажное, но мне интересно, есть ли у него подвал. Я не могу представить, почему бы они ещё выбрали такое место, кроме того, что оно находится посреди грёбаного кукурузного поля.
Сзади меня раздаются шаги. Я быстро поворачиваюсь и наставляю пистолет. Трое мужчин — в синяках, покрытых грязью и кровью — выходят из кукурузы.
— Мы справились. — Тейлор пытается звучать бодро, но его усталая улыбка выдаёт его.
Мои плечи расслабляются, и я уже собираюсь опустить пистолет, но запах древесины тика и масла накрывает меня, когда широкая грудь прижимается к моей спине. Роман накрывает своей рукой мою и поднимает мою руку вверх, чтобы я не наставляла пистолет на его товарищей.
По какой-то причине моя голова следует за движением, и я смотрю прямо на него снизу, а он смотрит на меня сзади. Это каменное выражение колеблется, и он скользит рукой по моему запястью. Это так мягко, хотя в том, как он сейчас выглядит, нет ничего нежного.
— Что я говорил тебе о том, чтобы наставлять пистолет на моих парней?
Я смотрю дольше, чем следовало бы, и моргаю несколько раз, чтобы прочистить голову, прежде чем выскользнуть из его притяжения. Он забирает пистолет из моей руки.
— Как вы, ребята, добрались сюда так быстро? — бормочу я.
Бенсон позволяет плечам расслабиться, делая несколько глубоких вдохов.
— Мы срезали через поле. Дорога идёт в обход. — Он мрачно качает головой. — Мы упустили его.
— Лейтенант… — медленно говорит Джон. Их мрачные выражения заставляют мою грудь опустеть.
Роман просто смотрит на них секунду. — Я знаю.
Их общий хмурый вид задаёт тон, и мы все молча заходим в здание. Я быстро нахожу место на единственном диване в гараже мастерской, который по сути представляет собой большую цементную комнату. Здесь просторно, и явно используется как фасад их автомастерской — действительно выглядит так, будто они здесь работают на машинах. Запах масла пропитывает воздух.
Парни все в маленькой комнате справа. Я слышу, как Гейл стонет от боли, и не нужно гадать, что они его обрабатывают.
Мои глаза опускаются на мои руки; они покрыты засохшей кровью.
Когда кровь попала мне на руки? Моё дыхание начинает сбиваться. Я не знаю, моя это кровь, Гейла или чья-то ещё. Последнее, что я хочу — отвлекать внимание от первой помощи Гейлу, поэтому я притягиваю колени к груди и обхватываю голову руками, чтобы заглушить свои крики.
Увидеть Каллума означает, что я больше не могу здесь оставаться, что бы ни случилось. Теперь, когда он знает, что я жива, я не знаю, на что он пойдёт, чтобы закончить дело.
Роман понятия не имеет, какой монстр только что вошёл в Бэйн-Фолс.
Глава 19
Брайар
8 месяцев назад
— Я люблю тебя. — Каллум заводит мои руки над головой и глубоко целует. — Я не могу выкинуть тебя из головы, Хлоя. Ты знаешь это? Ты крадёшь у меня каждую мысль.
Я хихикаю у его губ. Он отстраняется и смотрит на то, что он со мной сделал. Редко когда у нас бывает меньше, чем два раза за ночь. Клянусь Богом, он ненасытен. Это была судьба, что мы встретились в баре в ту ночь, когда меня бросил дядя Арнольд. Мой дядя должен был встретиться со мной за выпивкой, так как мы не виделись несколько лет, но что-то случилось, и он не смог прийти.
Я не возражала, потому что Каллум нашёл меня. Это было год назад, и с тех пор мы неразлучны.
— Даже когда ты работаешь? — сладко спрашиваю я у его губ.
Его мягкие голубые глаза теплеют, и он убирает назад каштановые пряди волос, падающие ему на лоб.
— Особенно когда я работаю.
Я всегда задавалась вопросом, почему он влюбился в такую, как я — в ту, у кого трагическое прошлое. Он ведь явно намного выше моего уровня.
Он говорит, что он успешен только благодаря семейному богатству, но он просто скромничает. Я знаю, что он работает усерднее, чем кто-либо другой в его IT-фирме. Я не знаю подробностей того, чем он там занимается, но несколько раз я видела, как он просматривал записи с камер и много путешествовал для своего босса.
Его нет днями, он возвращается домой с синяками и порезами. Каждый раз, когда я спрашиваю, как он так травмируется, просто пожимает плечами и говорит, что ему приходится забираться в тесные рабочие пространства с машинами. Когда он в квартире, работает на ноутбуке до поздней ночи.
Мои губы изгибаются, и я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать его. Каллум стонет и усмехается надо мной губами. Это моя любимая его привычка. Его хриплый голос невозможно не желать.
После душа мы сворачиваемся калачиком на диване и включаем фильм. Я прижимаюсь к его груди и стараюсь не заснуть, пока он осторожно перебирает мои волосы пальцами.
— Не засыпай, детка, — шепчет он.
Я не отвечаю, потому что, вероятно, усну через несколько минут. Однако мне кажется забавным позволить ему думать, что я уже сплю. Он продолжает перебирать мои волосы пальцами, наклоняется и целует меня в макушку.
В моей груди становится тепло, и я начинаю дремать, когда через несколько минут вибрирует его телефон. Я едва в сознании, но слышу, как он отвечает.
— Да? — шепчет он, звуча раздражённо от того, что его ночь прерывают. Его рука замирает на моей голове, и всё его тело напрягается. Наступает долгая тишина — такая долгая, что я думаю, ему сообщили плохие новости. — Ты уверен? — говорит он холодным, отстранённым голосом, которого я никогда раньше у него не слышала.
Кто ему позвонил?
Нежная рука Каллума сжимается в кулак в моих волосах, не дёргая, но я чувствую, как он дрожит. Он зол?
— Понял. Считай, что она ликвидирована, — бормочет он перед тем, как закончить звонок.
Я медленно приподнимаюсь и тру глаза, сонные.
— Всё в порядке? — Мои плечи напрягаются, когда я вижу его мучительное выражение. Слёзы текут по обеим его щекам. — Каллум? — В моём тоне слышна тревога, я наклоняюсь вперёд и прижимаю ладонь к его щеке.
Он закрывает глаза и прижимается к моей ладони.
