плохо?
В её голосе прозвучали нотки, которые я знала и боялась – та самая стальная интонация, которая появлялась у Риты всякий раз, когда кто-то осмеливался критиковать её.
— Нет-нет, Рит! — поспешно замахала я руками, чувствуя, как щёки заливает краской смущения. — Я просто смотрю на него и не понимаю, какую роль он играет в команде. Или опять я смотрю не под тем углом?
Напряжение спало так же внезапно, как и возникло. Рита расслабилась и улыбнулась – той самой очаровательной улыбкой, которая всегда помогала ей выходить сухой из воды в самых деликатных ситуациях:
— Кать, успокойся, что ты так разволновалась? — В её голосе теперь звучали мягкие, почти материнские интонации. — Ваня, к сожалению, действительно играет плохо. Он вообще не хотел заниматься спортом – я заставила. Ты же знаешь, какие баснословные деньги зарабатывают футболисты. Я подумала: если он сможет добиться хотя бы чего-то в этой области, то мы забудем о том, что деньги имеют неприятное свойство заканчиваться.
Её откровенность поразила меня. Рита всегда была расчётливой, но такую прямоту я слышала от неё впервые.
— Рит, ну какая же ты хитрая, — вырвалось у меня с невольным восхищением. — Но я тогда не понимаю, почему он всё время на поле?
Улыбка на лице Риты стала ещё шире, но в ней появилось что-то… ехидное. Что-то такое, что заставило моё сердце учащённо забиться от смутного предчувствия.
— Рит? — неуверенно позвала я, чувствуя, как атмосфера вокруг нас сгущается.
Рита неспешно перевела взгляд на поле, где в этот момент тренер Сергей Петрович что-то активно объяснял игрокам, размахивая руками:
— Я сплю с ним.
Слова повисли в воздухе, словно камень, брошенный в тихую воду. Я почувствовала, как земля качнулась под ногами, а в ушах зазвенело от жары и шока.
— Спишь? — переспросила я, надеясь, что ослышалась. — Я же правильно понимаю, что не просто лежишь с ним в одной кровати, а ещё… ну, это самое…
— Кать, не утруждайся, — Рита махнула рукой с такой же лёгкостью, с какой отгоняют назойливую муху. — Ты всё прекрасно понимаешь. Я даю ему, чтобы Ваня играл.
Мир вокруг меня словно сошёл с привычных рельсов. Знойный воздух стал ещё гуще, а крики болельщиков превратились в отдалённый гул.
— А так вообще правильно? — услышала я свой голос как будто со стороны.
— А почему нет-то? — Рита пожала плечами с олимпийским спокойствием.
— Играть должен тот, кто заслуживает, — выдавила я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
Рита рассмеялась – звонко и беззаботно, словно мы обсуждали погоду или новый фильм:
— Кать, да сними ты уже эти розовые очки! Нигде нет такого правила, что кто-то кому-то что-то должен. Как говорится, хочешь жить – умей вертеться… — она многозначительно улыбнулась и добавила с вызывающей откровенностью: — …на члене.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а в груди разливается тошнотворная смесь шока и возмущения:
— Рит, а как же уважение к себе? Ты же… ты же как проститутка выступаешь в этой роли!
Температура воздуха между нами резко упала на несколько градусов. Рита медленно повернулась ко мне, и в её глазах блеснула опасная искорка:
— Ты сейчас меня шлюхой назвала?
— Нет-нет! — поспешно замотала я головой, понимая, что перешла черту. — Просто… ну…
Но Рита уже улыбнулась снова – той самой улыбкой хищницы, которая знает, что добыча у неё в когтях:
— Да расслабься же, говорю тебе. Можешь считать меня кем угодно, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мой сын добился успеха. — Она выдержала паузу, оценивающе посмотрела на меня и добавила с лёгким намёком: — Ты, кстати, тоже можешь присоединиться.
Я почувствовала, как глаза округляются от ужаса, а по спине пробегает холодок, несмотря на палящее солнце:
— Нет-нет-нет, Рита! Ты что такое говоришь?
Игра без правил. Глава 2.
После того шокирующего предложения Риты повисла тягостная тишина. Я стояла, словно громом поражённая, а вокруг нас продолжалась обычная жизнь футбольного матча – крики родителей, свистки судьи, топот детских ног по выжженной траве. Но для меня весь мир сузился до этого момента, до этих слов, которые перевернули моё представление о подруге.
Рита первой нарушила молчание, и в её голосе не было и тени смущения:
— На самом деле, там можно попасть в стартовый состав, просто заплатив нашему тренеру.
Я моргнула, пытаясь переключиться с одного шока на другой:
— Заплатить? То есть как… взятка?
— Если ты хочешь называть это именно так, то да, — Рита кивнула с той же лёгкостью, с какой обсуждают погоду.
Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать:
— А почему ты тогда не даёшь деньги, а… спишь с ним?
Рита вздохнула, и впервые за весь разговор в её голосе прозвучала нота усталости:
— Кать, я одна растю… или ращу ребёнка. Короче, ты поняла. У меня нет денег, чтобы разбрасываться ими направо и налево. Поэтому оплачиваю натурой. — Она помолчала, а затем добавила с вызывающей откровенностью: — Вообще, я бы везде оплачивала натурой, если бы это было возможно.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается от её слов. Шок смешался с состраданием и каким-то первобытным ужасом от того, как легко она говорит об этом.
Рита продолжала, словно не замечая моего состояния:
— Я просто тебе предлагала заплатить, потому что твой Вадим работает на хорошей должности и получает достойную зарплату. Он же по-прежнему в банке?
— Да, — механически кивнула я.
— Ну вот и прекрасно. Ради сына можно было бы выпросить несколько купюр. — Рита улыбнулась той самой хищной улыбкой. — А я бы вообще на твоём месте взяла у него деньги, переспала с Сергеем Петровичем, а деньги потратила на себя любимую.
Кровь ударила мне в голову от возмущения:
— Рит, ты меня на измену толкаешь?!
В этот самый момент раздался торжествующий рёв родителей – мяч влетел в сетку ворот. Рита мгновенно переключилась, словно только что мы не обсуждали ничего предосудительного:
— Ваня, сыночек, ты лучший! — закричала она, размахивая руками.
А потом повернулась ко мне с торжествующим видом:
— Кать, а ты говоришь, что Ваня плохо играет. Вон, уже забивает!
Я невольно перевела взгляд на своего сына. Артём по-прежнему сидел на скамейке запасных, понуро опустив голову, и
