Я обнимаю Джулию, и она без сопротивления позволяет мне это сделать. Я прижимаю её спиной к своей груди и целую её волосы. Мы больше не говорим, и ни один из нас не пытается утешить другого, кроме как своим присутствием и прикосновениями. Мы оба молчим, каждый в своих мыслях. В этот момент между нами возникает близость, которая не связана с тем, что мы обнажены. Несмотря на то, что мы уже много раз раздевались друг перед другом, это первый раз, когда мы обнажаем свои души.
***
Я поворачиваю голову и смотрю на классический дом рядом со мной. Огромное количество охранников свидетельствует о том, что здесь присутствуют как минимум двадцать важных персон. Я полагаю, что это должно соответствовать присутствию некоторых членов королевской семьи, не так ли?
Кивнув, я выхожу из машины, оставляя её припаркованной у входа в дом. Дворецкий из семьи уже ждёт меня с открытой дверью. Я здороваюсь с ним, и он ведёт меня в комнату со сводчатым потолком. Хотя обстановка изменилась с тех пор, как я был здесь в последний раз много лет назад, атмосфера остаётся такой же роскошной, как я её помню.
Я в волнении провожу руками по волосам. С тех пор как я принял решение, моё сердце бьётся как сумасшедшее. Однако после событий сегодняшнего утра бездействие больше не представляется возможным. Я расхаживаю по комнате в ожидании.
Мои друзья будут в ярости, что я не предупредил их. Но если бы я сказал им, то, возможно, потерял бы надежду. А я слишком долго прятался, чтобы дать этому шансу исчезнуть. Они уже были удивлены, когда я отправил им трезвые аудиосообщения, в которых говорилось, что сегодня им не стоит обо мне беспокоиться.
Мне пришлось отправить видео, чтобы доказать, что я не был пьян, как обычно в этот день. Но это было не потому, что они беспокоились, а потому что они всегда находят повод подшутить надо мной.
Звук приближающихся шагов наверху заставляет меня нервно сглотнуть. Я поворачиваюсь к лестнице, затаив дыхание, и вот на верхней ступеньке появляется причина моего визита. На мгновение мне кажется, что время остановилось.
Лидия, как и прежде, остаётся прекрасной девушкой. Её светлые волосы собраны в низкий, но сложный пучок, который подчёркивает её круглое лицо с голубыми глазами и губами в форме сердечка. Высокие каблуки делают её ещё выше, а черный брюки и кремовая блузка с рукавами три четверти подчёркивают её стройность.
Наши взгляды встречаются, когда она спускается по лестнице, но она не смотрит на меня, а разглядывает ступеньки. Лишь когда она достигает первого этажа, я привлекаю ее внимание.
— Привет, Артур, — говорит она.
***
— Ты пришёл, чтобы просто помолчать? — Спрашивает она после почти десятиминутной прогулки рядом со мной по дому её родителей. — Когда ты позвонил и спросил, могу ли я встретиться с тобой, я подумала, что ты хочешь поговорить.
Она поворачивается ко мне, изогнув бровь, и я моргаю, осознавая, что был совершенно неправ. Её ирония очевидна, и я понимаю, что совсем не знаю эту девушку, которая уже не та, что была раньше.
Конечно, она уже не та девочка. Прошло почти двадцать лет, и я не ожидал, что она будет такой. Просто её образ, словно застывший во времени, на мгновение заставил меня поверить, что всё остальное тоже осталось неизменным, но это было не так, конечно же, нет.
Лидия превратилась в уверенную в себе женщину, какой бы ироничной она ни казалась. Каждый её жест был полон уверенности, независимо от того, было ли это заметно.
— Ты изменилась, — произнёс я, но тут же пожалел о своих словах. Лидия улыбнулась с самодовольством.
— А чего ты ожидал, Артур?
— Ничего, — признаю. — Ничего, я просто... Это так странно.
— Давно не виделись, — сказала она, остановившись и засунув руки в карманы брюк. Я тоже остановился, как и восемь охранников, которые нас окружили.
— Теперь ты принцесса, — произнёс я, глядя на охрану. Лидия рассмеялась.
— Вообще-то, герцогиня. Но мои дети – принцы и принцессы.
— Ты – мать, — произнёс я с лёгкой грустью. Улыбка на её лице стала менее весёлой и более мягкой.
— Да, — кивает она. — Зачем ты пришёл, Артур?
— Мне нужно было это сделать.
— Почему? Прошло восемнадцать лет, — тихо произносит она, словно эта тема тоже причиняет ей боль.
— Ты знаешь, какой сегодня день? — Спрашиваю я импульсивно, мой голос срывается.
— Не проходит и дня, чтобы я не считала их, Артур. Ни одного дня за последние восемнадцать лет. Никогда.
— Я... —Я отвожу взгляд, чувствуя жжение, и вздыхаю. Когда я снова смотрю на Лидию, я понимаю, что мои глаза покраснели. — Я так и не извинился перед тобой. Я знаю, что…
— Ты? — Перебивает меня Лидия, её глаза тоже затуманены, лоб наморщен в замешательстве. И воцарившееся молчание объясняет то, чего я не могу понять. Она вздыхает и отводит взгляд. Когда она снова смотрит на меня, слёзы, накопившиеся до этого, проливаются наружу. — Я никогда не винила тебя, Артур. Никогда. Она говорит так тихо, что это почти похоже на свист. Она качает головой отрицая это, снова и снова.
— Но почему? Почему нет? Меня там не было, а я должен был быть.
— Ты должен был, — кивает она. — Но не ты принимал решение, Артур. Это я забрала его без твоего согласия, не дав тебе шанса… — Она замолкает и моргает, позволяя новым слезам пролиться. — Это я должна просить прощения, а не ты.
— Я никогда не винил тебя, — говорю я, чувствуя необходимость произнести эти слова. Я знаю, что она тоже нуждается в них, и внезапно меня охватывает новое чувство вины. Чувство вины за то, что я не подумал сказать ей об этом раньше. Чувство вины за упущенную возможность восемнадцать лет назад. — Никогда.
— Ты должен, я…
— Никогда, — повторяю я, перебивая её, и Лидия на мгновение замолкает.
— Так что, я думаю, теперь всё, что нам нужно сделать, это простить самих себя.
— Как ты думаешь, у тебя получится?
— Я стараюсь, — говорит она с грустной улыбкой. — Каждый день я стараюсь.
Она умолкает и поднимает глаза.
— Сначала я не старалась. Я цеплялась за чувство вины, думая, что это единственный способ сохранить память о прошлом, понимаешь?
— Я понимаю. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.
— В этой тревоге я провела годы. Затем я снова забеременела. Первые несколько месяцев были ужасными. — Её глаза сужаются, словно она заново переживает каждое из воспоминаний, связанных с этим периодом. — Это была смесь радости, вины и отчаяния, которая чуть не привела меня к краю пропасти. Если бы не Юрген... — Она качает головой. — Я должна была понять, что это несправедливо. Было несправедливо по отношению к этому ребёнку, что мне не нравилось его вынашивать из-за боли, которую я испытывала за другого. Я должна была начать пытаться. Даже зная, что, возможно, мне не удастся это сделать, что, возможно, понадобятся годы, чтобы достичь этого, я должна была попытаться. И это то, что я делала. День за днём.
— День за днём, — шепчу я. — Звучит как отличный план.
45
ДЖУЛИЯ
ЧАТ ДЕВОЧЕК «СУЧКИ»:
Алина: значит, теперь вы вместе?
Джулия: что?
Джулия: нет!
Селина: но разве вы не проводили каждый день вместе в течение последнего месяца?
Джулия: да, но это не значит, что мы пара.
Эми: И за последние несколько недель ты не была у него дома?
Джулия: была, но это также не свидетельствует о наших отношениях.
Пенни: и вы не обмениваетесь сообщениями и не занимаетесь совместными делами?
Джулия: нет! Хотя последние несколько выходных мы провели в постели, это не значит, что мы встречаемся.
Алина: И у вас нет эксклюзивного секса?
Джулия: да, но это лишь потому, что в сутках всего двадцать четыре часа. Уверена, если бы у меня было больше свободного времени, этого бы не произошло. Кроме того, иногда мы задействуем других людей в «Малине».
