class="p1">Она смотрела на него. Снизу вверх. Без страха.
— Раздевайся, — сказала она.
— Сам.
Он разделся. Не спеша. Смотрел на неё.
Она смотрела на его тело — молодое, сильное, без шрамов. Белая кожа, тёмные волосы на груди, руки, которые никогда не держали пистолет в бою.
— Ты красивый, — сказала она.
— Я опасный.
— Докажи.
Он лёг на неё. Раздвинул её ноги коленом. Она была влажной — он чувствовал это.
— Ты хотела этого, — сказал он.
— С того самого момента, как увидела тебя в саду.
— Почему?
— Потому что ты смотрел на меня как на добычу.
— А ты?
— Я смотрела как на хищника.
Он вошёл в неё.
Резко. Глубоко. На всю длину.
Она вскрикнула.
— Тише, — сказал он.
— Не могу.
— Можешь.
Он начал двигаться. Быстро. Ритмично.
Кровать скрипела. Изголовье стучало о стену.
Она вцепилась в его плечи. Ногтями. До крови.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Смотрю.
— Не закрывай глаза.
— Не буду.
Она кончила. Громко. Отчаянно.
Он не остановился.
— Ещё, — потребовал он.
— Не могу.
— Можешь.
Она кончила снова.
Он — следом.
Упал на неё, тяжело дыша.
— Ты мой, — сказала она.
— Я ничей.
— Докажи.
Он перевернулся на спину. Посмотрел в потолок.
— Я не мальчик, — сказал он.
— Нет.
— Я не мужчина.
— Нет.
— А кто?
— Оружие.
— Чьё?
— Моё.
Он повернулся к ней.
— Тогда нацель меня, — сказал он. — И я убью.
Она усмехнулась.
— Убьёшь.
— Кого?
— Врага.
— Где он?
— Узнаешь.
Она встала. Накинула халат. Подошла к окну.
— Оставайся, — сказала она. — Утро покажет.
— Что?
— Кто ты.
Он остался.
Глава 4
Он проснулся оттого, что её не было рядом.
Микеле открыл глаза. Потолок был чужим — старым, с трещинами, с пятнами сырости. Комната пахла лавандой, табаком и сексом. Простыня сбилась, открывая его голое тело. На плече — красные полосы от её ногтей. Он провёл по ним пальцем. Больно. Приятно.
Он сел на кровати. Осмотрелся.
Виолетта стояла у окна. Курила. На ней была его рубашка — белая, большая, сползающая с плеча. Волосы распущены. Босиком.
— Ты не спишь, — сказал он.
— Нет.
— Который час?
— Шесть.
— Ты смотрела на меня?
— Да.
— Долго?
— Час.
— Это creepy.
— Я знаю.
Она повернулась к нему. Затянулась. Выдохнула дым.
— Ты красиво спишь, — сказала она.
— Я не сплю красиво.
— Спишь. Как ребёнок.
— Я не ребёнок.
— Докажи.
Он встал. Голый. Подошёл к ней. Взял сигарету из её рук. Затянулся.
— Теперь ты куришь, — сказала она.
— Теперь — да.
— Понравилось?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Чтобы ты не думала, что я слабый.
Она усмехнулась. Забрала сигарету.
— Ты не слабый, — сказала она.
— А кто?
— Голодный.
Он смотрел на неё. На её лицо — без макияжа, бледное, с тёмными кругами под глазами. На её губы — красные даже без помады. На её руки — тонкие, с длинными пальцами, с синяками на запястьях.
— Откуда у тебя синяки? — спросил он.
— Не твоё дело.
— Моё. Ты моя женщина.
— Я ничья.
— Теперь — моя.
Она смотрела на него.
— Ты самоуверен, — сказала она.
— Я голоден.
— Чем ты голоден?
— Тобой.
Она затушила сигарету. Подошла к нему. Встала вплотную.
— Докажи, — сказала она.
— Как?
— Как хочешь.
Он взял её за талию. Притянул к себе. Поцеловал. Не в губы — в шею. Медленно. Влажно. С языком.
Она застонала.
— Тише, — сказал он.
— Не могу.
— Можешь.
Он подхватил её на руки. Отнёс на кровать. Бросил.
— Ты грубый, — сказала она.
— Я голодный.
Он лёг на неё сверху. Раздвинул её ноги. Вошёл. Медленно. Глубоко.
Она вздохнула.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Смотрю.
— Не закрывай глаза.
— Не буду.
Он начал двигаться. Ритмично. Глубоко.
Она вцепилась в его плечи.
— Быстрее, — прошептала она.
— Не могу.
— Можешь.
Он ускорился.
Она кончила. Громко. Отчаянно.
Он — следом.
Упал на неё, тяжело дыша.
— Ты моя, — сказал он.
— Я твоя.
— Навсегда?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Она обняла его. — Навсегда.
Они лежали в тишине.
Солнце поднималось за окном.
Она приготовила завтрак.
Яичница, хлеб, кофе. На стол поставила две тарелки.
— Ешь, — сказала она.
— Я не голоден.
— Сегодня голоден.
— Почему?
— Потому что я готовила.
Он взял вилку. Начал есть.
— Ты хорошо готовишь, — сказал он.
— Я умею.
— Ещё что умеешь?
— Убивать.
Он поднял голову.
— Убивать? — переспросил он.
— Да.
— Кого?
— Врагов.
— Ты убивала?
— Да.
— Сколько?
— Троих.
— За что?
— Они хотели меня убить.
— А ты?
— Я была быстрее.
Он смотрел на неё.
— Ты не похожа на убийцу, — сказал он.
— А на кого?
— На женщину.
— Это одно и то же.
— Нет.
— Докажи.
Он встал. Подошёл к ней. Взял за руку.
— Покажи мне свои руки, — сказал он.
Она протянула.
Он посмотрел на её пальцы. Длинные. Тонкие. С идеальными ногтями.
— Они не дрожат, — сказал он.
— Убийцы не дрожат.
— Врёшь.
— Да. — Она выдернула руку. — Дрожат. Но не при тебе.
— Почему?
— Потому что ты не должен знать, что я боюсь.
— Чего ты боишься?
— Что ты станешь таким же, как они.
— Как кто?
— Как твои братья.
— Они убивают.
— Они не чувствуют.
— Я чувствую.
— Знаю. Поэтому ты здесь.
Она села на стул. Допила кофе.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь — ты убьёшь.
— Кого?
— Того, кто убил моего мужа.
— Твои братья убили.
— Не они. Другой.
— Кто?
— Человек, который заказал убийство.
— Где он?
— В Палермо.
— Имя?
— Марчелло.
— Кто он?
— Твой враг. Наш враг.
Он смотрел на неё.
— Ты хочешь, чтобы я убил за тебя? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты убил за себя.
— Зачем?
— Чтобы стать мужчиной.
Он сжал кулаки.
— Где он? — спросил он.
— В порту. Склад 17. Сегодня вечером.
— Он будет один?
— С охраной. Четверо.
— Ты будешь там?
— Я буду ждать.
— Чего?
— Тебя.
Он встал.
— Я пойду, — сказал он.
— Знаю.
— Я вернусь.
— Знаю.
— Поцелуй меня.
Она поцеловала.
Коротко. Быстро.
— Не умирай, — сказала она.
— Не буду.
Он вышел.
Она осталась одна.
Смотрела в окно, как он уходит.
И молилась.
Глава 5
Порт. Склад 17
Он не взял машину.
Шёл пешком. Быстро. Зло. Каждый шаг вбивал в землю ярость, которая копилась двадцать лет. Мимо старых домов, мимо спящих улиц, мимо фонарей, которые мигали, как будто хотели предупредить его: «Не ходи. Вернись. Ты ещё мальчик».
Он не слушал.
Карман оттягивал нож. Тот самый, который подарил Лука. Лезвие было острым — он проверял перед выходом. Провёл пальцем по стали — порезался. Кровь выступила на подушечке. Он слизнул её. Солёная. Горячая. Настоящая.
В порту пахло рыбой, соляркой и смертью.
Склад 17 стоял в конце пирса. Ржавый, заброшенный, с выбитыми окнами
