щеки.
— Ты больше не одна, — сказал он.
— Знаю.
— Я не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она заплакала.
Впервые.
Без звука. Без всхлипов. Просто слёзы текли по щекам.
Он не вытирал. Не говорил «не плачь». Просто смотрел.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Ты не можешь. Ты меня не знаешь.
— Знаю. Ты — Микеле. Младший сын. Ты убил человека. Ты плачешь ночью, но не показываешь это днём. Ты боишься, но не отступаешь.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
— Для чего?
— Чтобы любить.
Он смотрел на неё.
— Ты странная, — сказал он.
— Я знаю.
— Я не люблю тебя.
— Врёшь.
— Да. — Он вытер её слёзы. — Люблю.
— Скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она поцеловала его.
— Спи, — сказала она.
— Я не сплю.
— Сегодня поспишь.
— Почему?
— Потому что я рядом.
Он закрыл глаза.
И заснул.
Виолетта смотрела на него.
На его молодое лицо.
На его губы — приоткрытые, влажные.
На его руки — которые сжимали её даже во сне.
— Ты мой, — прошептала она.
Он не проснулся.
Но его руки сжались крепче.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Глава 7
Они вошли в особняк под утро.
Микеле держал Виолетту за руку. Не прятал. Не стеснялся. Вёл её через главный вход, через холл с портретами предков, мимо охраны, которая вытаращила глаза. Она шла рядом — чёрное платье, красные губы, спокойное лицо. Ни страха. Ни сомнений.
В гостиной уже были все.
Дон сидел в кресле у камина. Доменико стоял у окна с газетой, но не читал. Лука сжимал пистолет — по привычке. Винченцо смотрел на ноутбук, но пальцы не двигались. Антонио пил вино — с утра пораньше, но кто ему запретит. Джульетта замерла с чашкой кофе в руках.
Сара, Тереза, Ая — жёны братьев — сидели на диване. Дети спали наверху.
— Это кто? — спросил Доменико, не поднимая головы.
— Виолетта, — ответил Микеле.
— Кто она?
— Моя женщина.
Тишина.
Лука усмехнулся. Холодно.
— Твоя женщина? — переспросил он. — Ты вчера был мальчиком.
— А сегодня?
— Не знаю.
— Узнаешь.
Дон отложил газету. Посмотрел на Виолетту.
— Вы вдова? — спросил он.
— Да.
— Чья?
— Человека, которого убили ваши сыновья.
Дон смотрел на неё. Долго. Она не отводила взгляд.
— Вы пришли мстить? — спросил он.
— Нет.
— А зачем?
— За ним.
Она кивнула на Микеле.
Доменико поднял голову.
— Ты привёл в дом врага? — спросил он.
— Она не враг.
— Она вдова человека, которого мы убили.
— Он предал. Она — нет.
— Ты уверен?
— Уверен.
Лука встал. Подошёл к Виолетте. Посмотрел на неё сверху вниз. Выше на голову. Шире в плечах.
— Если ты причинишь ему боль, — сказал он, — я убью тебя. Медленно. Больно. Прилюдно.
— Не причиню.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Лука смотрел на неё.
— Ты не боишься меня? — спросил он.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она сжала кулаки. — Боюсь. Но не отступлю.
— Почему?
— Потому что он мой.
Лука усмехнулся. Отошёл.
— Твоя, — сказал он. — Смотри, чтобы не сломали.
Он вышел.
Дон встал. Подошёл к Виолетте.
— Вы останетесь? — спросил он.
— Если вы разрешите.
— Я не разрешаю. Я приказываю.
— Что?
— Остаться. Чтобы он был счастлив.
Он повернулся к Микеле.
— Ты сделал выбор, — сказал он. — Теперь живи с ним.
— Спасибо, отец.
— Не благодари.
Дон вышел.
Джульетта подошла к Виолетте.
— Ты напугана? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Виолетта улыбнулась. — Напугана.
— Это нормально.
— Знаю.
— Я покажу твою комнату.
— Спасибо.
— Не благодари. Я сестра.
Они вышли.
Микеле остался с братьями.
— Ты уверен? — спросил Доменико.
— Да.
— Она старше.
— Знаю.
— На двенадцать лет.
— Знаю.
— Она вдова.
— Знаю.
— Она может быть опасна.
— Я тоже.
Доменико смотрел на него.
— Ты изменился, — сказал он.
— Я стал мужчиной.
— Докажи.
— Убил четырёх человек.
— Кого?
— Врагов.
— Чьих?
— Её. Моих. Наших.
Доменико кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Живи.
Он вышел.
Винченцо закрыл ноутбук.
— Ты знаешь, кто она? — спросил он.
— Да.
— Всё?
— Достаточно.
— Она не сказала тебе, что её муж был наркоманом? Что она продавала его вещи, чтобы купить дозу? Что она спала с его убийцами, чтобы выжить?
Микеле сжал кулаки.
— Она сказала.
— Всё?
— Достаточно.
— Ты не боишься?
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он посмотрел на брата. — Боюсь.
— Чего?
— Что она уйдёт.
— Не уйдёт.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что она смотрит на тебя как на спасение.
Винченцо вышел.
Микеле остался один.
Смотрел на дверь, за которой ушла Виолетта.
Думал о ней.
Она ждала его в комнате.
— Твоя сестра показала, — сказала она.
— Тебе нравится?
— Здесь чисто.
— Это всё?
— Этого достаточно.
Он закрыл дверь.
— Ты не сказала мне, что твой муж был наркоманом.
— Ты не спрашивал.
— А теперь спрашиваю.
— Был.
— Ты продавала его вещи?
— Да.
— Ты спала с его убийцами?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы выжить.
— А теперь?
— Теперь я с тобой.
Он подошёл к ней. Взял за подбородок.
— Ты использовала меня, — сказал он.
— Да.
— Зачем?
— Чтобы убить Марчелло.
— А теперь?
— Теперь — чтобы жить.
Он смотрел на неё.
— Ты не будешь больше спать с другими?
— Нет.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он поцеловал её.
— Я ненавижу тебя, — сказал он.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Микеле.
Она поцеловала его.
— Ложись, — сказала она.
— Я не хочу спать.
— Я тоже.
— Тогда зачем?
— Хочу, чтобы ты был рядом.
Он лёг. Она легла рядом.
— Твои братья ненавидят меня, — сказала она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он обнял её. — Ненавидят.
— Это пройдёт.
— Когда?
— Когда увидят, что ты счастлив.
— Я счастлив?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Она посмотрела на него. — Счастлив.
— Это хорошо?
— Не знаю.
— Узнаешь.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Микеле смотрел на неё.
На её бледное лицо.
На её губы — красные даже во сне.
На её руки — которые сжимали его рубашку.
— Моя, — прошептал он.
Она не проснулась.
Но её губы дрогнули в улыбке.
Он закрыл глаза.
И заснул.
Глава 8
Они спустились вниз в десять утра.
Микеле вёл Виолетту за руку. Не прятал. Не стеснялся. Шёл в столовую, где уже собралась вся семья. За длинным дубовым столом, под портретами предков, которые смотрели на них с осуждением. Или с интересом. Микеле не знал. Ему было всё равно.
— Садитесь, — сказал дон.
Они сели.
Джульетта поставила перед ними тарелки. Яичница, бекон, тосты. Кофе. Виолетта взяла чашку. Руки не дрожали.
— Ты не боишься? — спросил Лука.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она отпила кофе. — Боюсь. Но не вас.
— А кого?
— Себя.
Лука усмехнулся.
— Умная, — сказал он. — Опасная.
— Я знаю.
— Ты знаешь, что я сделаю, если ты предашь?
— Убьёшь.
— Медленно.
— Знаю.
— И всё равно остаёшься?
— Да.
— Почему?
