рядом.
— Даже когда боишься?
— Даже тогда.
Он наклонился, поцеловал её в губы. Глубоко, с языком, с напором. Его язык проник в её рот, встретился с её языком, сплёлся с ним. Тина застонала в поцелуй.
Он оторвался от её губ, спустился к шее. Поцеловал яремную ямку — кончиком языка, легко. Потом ключицы — сначала левую, потом правую. Потом грудь.
Его губы нашли сосок. Он взял его в рот — не сразу, сначала обвёл языком вокруг, почувствовал, как он затвердел, как Тина выгнулась навстречу. Потом втянул — сильно, почти до боли. Она застонала.
— Хорошо? — спросил он, не отрываясь.
— Да.
— Что хорошо?
— Твой рот. Твои губы. То, как ты…
Он сжал сосок зубами — не сильно, но ощутимо. Тина вскрикнула.
— Не говори. Чувствуй.
Он перешёл на второй сосок. Та же игра — язык, губы, зубы. Тина теряла голову. Она хватала ртом воздух, впивалась ногтями в его спину, оставляла красные полосы. Он не останавливался.
Одна его рука скользнула вниз — по животу, по лобку — и оказалась между её ног. Два пальца вошли внутрь легко — она была мокрой, готовой, открытой. Он двигал ими медленно, не торопясь, растягивая удовольствие. Большой палец массировал клитор — круговыми движениями, с нажимом, то ускоряясь, то замедляясь.
Тина кончила почти сразу. Волна накрыла её с головой — судорога, крик, слёзы на глазах. Она не ожидала, что так быстро. Её тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в его плечи, ноги обхватили его талию.
— Ты кончила, — сказал он.
— Да.
— Без разрешения.
— Прости.
— В следующий раз спросишь.
— Спрошу.
Он вынул пальцы, поднялся, встал на колени между её ног. Его член был твёрдым, тёмно-розовым, с блестящей головкой, из которой уже выступила прозрачная капелька. Тина смотрела на него и облизнула губы.
— Хочешь? — спросил он.
— Хочу.
— Чего?
— Хочу, чтобы ты был во мне.
— Где?
— Внутри. Глубоко.
Он приставил головку ко входу. Поводил — вверх-вниз, собирая её влагу, дразня. Тина закусила губу, чтобы не умолять.
— Попроси, — сказал он.
— Пожалуйста, войди в меня.
— Не так.
— Пожалуйста, Ян. Я хочу тебя. Я хочу чувствовать тебя внутри. Я хочу, чтобы ты заполнил меня. Пожалуйста.
Он вошёл.
Медленно. На сантиметр. Остановился. Вышел. Вошёл снова — глубже. Тина застонала.
— Не мучай меня, — прошептала она.
— Я не мучаю. Я наслаждаюсь.
Он вошёл до конца. Тина вскрикнула — от того, как растянуло, от того, как наполнило. Он замер, давая ей привыкнуть. Она чувствовала каждый миллиметр, каждый удар его пульса внутри себя.
— Двигайся, — попросила она.
— Не торопись.
— Я не могу ждать.
— Можешь. Ты будешь ждать столько, сколько я скажу.
Он начал двигаться — медленно, плавно, выходя почти полностью и снова погружаясь. Тина сходила с ума от этой медленности. Она хотела быстрее, глубже, жёстче. Но он не давал. Он контролировал каждое движение, каждый вздох, каждый стон.
— Быстрее, — попросила она.
— Нет.
— Пожалуйста.
— Скажи, кто твой хозяин.
— Ты.
— Кому ты принадлежишь?
— Тебе.
— Что ты готова сделать, чтобы я ускорился?
— Всё.
— Всё — это слишком много. Назови одно.
— Я готова забыть, что я вообще существовала до тебя.
Он ускорился. Резко, жёстко, глубоко. Тина закричала — не от боли, от облегчения. Он вбивался в неё, держа за волосы, прижимая лицом к подушке. Она царапала простыни, теряла голос, теряла себя.
— Считай, — приказал он.
— Что?
— Каждый раз, когда я вхожу. До десяти.
— Один, — выдохнула она. — Два. Три.
Он ускорился.
— Четыре. Пять. Шесть.
Она сбилась.
— Я не помню, — простонала она.
— Начни заново.
Он вышел из неё. Перевернул на живот. Приподнял бёдра — она встала на четвереньки. Вошёл сзади — резко, глубоко, без предупреждения.
— Один, — сказала она. — Два. Три. Четыре. Пять.
Он вцепился в её бёдра, пальцы надавили до синяков. Двигался жёстко, как поршень — вбиваясь в неё с каждым толчком. Она уткнулась лицом в подушку, кричала в неё, кусала ткань.
— Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.
— Спасибо? — спросил он.
— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что ты взял меня. Не Арно. Не клиенты. Ты.
Он кончил. Горячо, глубоко, с рыком, от которого у Тины мурашки побежали по коже. Она чувствовала, как пульсирует внутри, как наполняет её. Кончила сама — от этого ощущения, от его веса на ней, от того, что он не вышел.
Они лежали. Тяжело дышали.
Он выдохнул ей в затылок:
— Теперь ты моя. Навсегда.
— Я всегда была твоей, — ответила она. — Ты просто не хотел замечать.
Он перекатился на спину. Лег рядом. Не обнял. Не поцеловал. Просто лежал, смотрел в потолок.
Тина повернулась на бок, положила голову ему на плечо. Провела пальцем по татуировке на его руке — женскому лицу, которое смотрело на неё из орнамента.
— Кто это? — спросила она.
— Моя мать.
— Ты говорил. Почему ты сделал её тату?
— Чтобы помнить.
— О чём?
— Что даже те, кого мы любим, могут нас предать. Она умерла. Ушла. Оставила меня.
— Я не уйду.
— Ты уже уходила.
— Я вернулась.
— Вернулась. И это только начало.
Тина закрыла глаза. Чувствовала его дыхание — ровное, спокойное. Его пульс — медленный, сильный.
— Ян.
— Мм?
— Ты меня простил?
— Нет.
— А когда простишь?
— Когда перестану видеть твоё лицо во сне.
Она улыбнулась. В темноте.
— Тогда никогда, — сказала она. — Потому что я всегда буду сниться тебе.
Он не ответил. Но его рука легла на её спину. И это было важнее любых слов.
Глава 26. Ян — год без Тины. Часть вторая
Она ушла в четверг. В пятницу он разбил стакан о стену. В субботу не ел. В воскресенье поехал в клуб.
Не тот, где работала Тина. Другой — дорогой, закрытый, для тех, кто не хочет светиться. Мрамор, полумрак, девушки в коротких платьях с номерами на браслетах. Они пахли духами — сладкими, цветочными, приторными. Тина пахла морем и страхом. Ни одна не пахла так.
Ян сел за столик в углу, заказал виски. Двойной. Не пил — смотрел. Девушки подходили сами — узнавали дорогой костюм, часы, лицо. Он выбирал тех, кто был похож на неё. Тёмные волосы, длинные. Худые, бледные, с карими глазами.
— Привет, красавчик, — сказала одна, садясь на соседний стул. — Ты один?
— Один.
— Можно составить компанию?
— Можно.
Она была похожа. Те же волосы, тот же разрез глаз. Но другие губы — тоньше, жёстче. Тина улыбалась мягко, даже когда врала. Эта улыбалась как акула.
— Поехали ко мне, — сказал Ян.
— Хочешь трахаться?
— Хочу не думать.
Она засмеялась. Громко, фальшиво. Тина
