пытается тщательно скрыть, разъедая фотографа пронзительным взглядом. Крича своими темно-синими глазами: «Не трогай, а то я тебе крепко врежу».
В принципе, он ничуть не изменился. Он по-прежнему такой же привлекательный, пробивной и настойчивый, как на этом фото. Наверное, именно этим он меня зацепил.
– Я здесь совсем еще юнец, – говорит Николас, прерывая мои мысли.
Я вздрагиваю, испугавшись его внезапного появления, и практически роняю из рук рамку с фото.
– Хорошая фотография, – говорю я первое, что приходит мне в голову, и быстрым движением ставлю рамку на полку.
– Спасибо, – он смущённо улыбается, будто не ждал моей похвалы. – Я, на самом деле, не очень фотогеничен, просто меня удачно подловили в не очень удачный день, – объясняет он, подтверждая мои догадки.
– Тогда зачем ты хранишь её? – спрашиваю, потому что мне на самом деле интересно знать, зачем он поставил фото на виду, если оно вызывает неприятные воспоминания. Люди всегда избегают неприятных моментов прошлого, не желая сталкиваться с ними вновь, не говоря уже о выставлении напоказ другим.
– Чтобы помнить, – говорит он, сглатывая, и опускает глаза вниз, избегая зрительного контакта.
– Что помнить? – неуверенно спрашиваю я, не желая его обидеть или причинить ему боль. Вряд ли он захочет отвечать.
– Что любые отношения, даже идеальные на первый взгляд, совсем неидеальны, – поднимает он на меня глаза, в которых, мне кажется, я вижу боль, и она поражает меня, словно молния. Значит, в его жизни всё далеко не так просто, как мне могло показаться. Вот только что всё это значит? Что означают его слова? Я в смятении, ведь не знаю, что и думать. Но я не собираюсь развивать эту тему и спрашивать, почему он хочет помнить. Почему не хочет забыть?
– Прости, – выдыхаю едва слышно. – Я не хотела…
– Всё нормально, – не даёт он мне договорить до конца. – Всё нормально.
Но так ли это на самом деле? Его погрустневшие глаза говорят мне обратное, хоть он и пытается улыбнуться. Это игра, а улыбка – всего лишь красивая маска на искаженном болью лице.
Однако, я должна отпустить эти мысли, потому что дала себе обещания не копаться в его прошлом и в личном. Ведь я сама не готова и не хочу ему полностью открывать свою подноготную, поэтому я должна играть честно.
Я беру бокал шампанского из рук Николаса.
– Как у тебя настроение? – тянется он своим бокалом к моему, заставляя их соприкоснуться и слегка зазвенеть.
Я пожимаю плечами, подбирая правильные слова. – Спасибо тебе за сегодняшний вечер, – кручу я бокал в своих руках.
– Не за что. Я, правда, надеюсь, что тебе понравился наш вечер и выставка, – говорит он с надеждой в голосе.
– И ты, – нерешительно произношу я. Мне показалось, что Николас смутился, и мне при этом очень неловко. Я хочу быть откровенной с ним, но в то же самое время каждый раз боюсь его реакции.
– Что…. ты имеешь в виду? – заикаясь, спрашивает он.
– Ну…, – начала мямлить я, не в силах подобрать нужные слова, чтобы не выставить себя полной идиоткой. – Мне было комфортно с тобой и очень хорошо, – откровенничаю я.
– Разве ты не этого ожидала? – искренне удивляется он.
– Я вообще не строю никаких иллюзий по поводу нас с тобой, – признаюсь я. – Просто считаю, что даже если между людьми есть симпатия, им не всегда бывает просто на первых порах. Тем более, наши с тобой отношения с самого начала очень… странные, – нервно усмехаюсь я.
– Странные? – теперь на его лице появляется широченная улыбка, которая с первого взгляда сразила меня наповал. Она такая красивая и обезоруживающая, просто невозможно держать свои мысли в порядке.
– Ты так не думаешь? – неужели только я одна считаю наши отношения не то, чтобы странными, а весьма нетипичными. В них столько борьбы и сопротивления. По крайней мере, для меня. Я вынуждена каждую минуту своей жизни бороться за что-то или сама с собой.
– Возможно, – говорит он. – Но хотя бы ты перестала меня избегать, это уже радует.
Я театрально надуваю губы, пытаясь выказать свою обиду, хотя Николас во всём прав. Мне нравится, что мы разговариваем откровенно, и это частично облегчает задачу, хотя иногда мне это даётся с трудом.
– У тебя очень уютно, – говорю я Николасу, желая сменить тему разговора.
– Наверное, – пожимает он плечами. – Особо не задумывался над этим. Старался обставить квартиру так, чтобы мне было комфортно, – обводит он гостиную рукой. – Ничего лишнего, сама видишь.
– Вижу, – соглашаюсь я и иду к дивану, сгорая от желания присесть. Мои ноги отваливались от усталости. Николас устраивается рядом со мной, оставляя между нами небольшое расстояние.
– Какой у тебя шикарный диван, я бы осталась на нём жить, будь моя воля…, – шепчу я от удовольствия. Так не хочется никуда вставать и идти, но нужно домой.
– Так, не уходи! – говорит Николас.
– Ты играешь нечестно, – прищуриваю я глаза, указывая пальцем на Николаса. – Еще час назад ты пел совсем по-другому.
Николас начинает хохотать в голос, запрокинув голову назад. – Ты неисправима.
– Также как и ты, между прочим, – спорю я с ним.
– Иди ко мне, – говорит он, притягивая меня к себе и нежно обвивая своими мощными руками. В объятиях Николаса мне спокойно и уютно, и в то же самое время меня будоражат его прикосновения, оставляя легкое покалывание на моей коже. Меня к нему тянет, и я не властна над своими чувствами. Мне крайне тяжело ему сопротивляться, и сейчас я не хочу никакой борьбы.
– Останься сегодня со мной, – шепчет мне Ник на ухо, прижав плотнее к себе и утопив меня в своих крепких, но нежных объятиях. Нет, он не пытается меня поцеловать или к чему-то принудить. Просто мягко и нежно обнимает, словно любимый плед, в который хочется закутаться и утонуть.
– Я не знаю, что тебе ответить, – честно признаюсь я. – Должна ли я…
– Ничего не будет, – говорит он, прерывая мои сомнения. – Я просто хочу быть с тобою рядом этой ночью, – продолжает он меня уговаривать, а я почти готова согласиться.
– Я не могу оставить Райли, – меня начинает мучить совесть. – Она не уснет без меня, – и видит Бог, что это сущая правда.
– Но она же не одна, а с няней, – напоминает мне Николас. – Разве она никогда не оставалась с няней на ночь?
– Оставалась, – подтверждаю я его догадки. – Когда я работала ночами. – Раньше случалось, что на работе был полный завал, когда мой бизнес только развивался. Мне приходилось работать ночами, и не было возможности вырваться домой. Темп был бешенный.
– Позвони сейчас няне и попроси
