– Никогда не говори, что ты в чем-то уверен. Нельзя быть до конца уверенным. Леонид – единственный человек, который лазил в багажник моей машины. Возможно, он его просто забыл.
Сергей недобро усмехнулся:
– Что он забыл?
– Пистолет.
– Ты считаешь, что пистолет можно забыть?
– А почему бы и нет? Если память плохая.
– И все же я утверждаю, что этот пистолет не имеет никакого отношения к Леониду.
– Как скажешь. – Я растерянно пожала плечами. – Может, пригласишь меня в комнату?
– Да, конечно, извини. Прости идиота. Я никогда не отличался хорошим воспитанием. Проходи, пожалуйста.
Усевшись на стул, стоявший рядом с журнальным столиком, я поджала под себя ноги, обняла пакет с пистолетом и посмотрела на Сергея глазами, полными слез.
– Ты выглядишь просто атас. – Он покачал головой. – Если бы ты не сказала, что это ты, то никогда бы тебя не узнал, встретив на улице.
– Спасибо. Ты всегда так щедр на комплименты?
– Ты словно из гроба встала. Может, «скорую» вызвать?
– Мне кажется, что это уже не поможет. Наверное, сегодня я умерла, потому и выгляжу как настоящая покойница. Если меня найдут менты, я точно не буду жить.
– Давай ты умоешься, я сделаю тебе горячий чай, и ты расскажешь, что с тобой произошло.
– Я не хочу умываться.
– Тогда сиди чумазая. А у тебя и правда в пакете боевой пистолет?
– Правда.
– И ты в такси с пистолетом ехала?
– А что тут такого?
– Да ничего… – Сергей метнул в мою сторону подозрительный взгляд. – Так ты будешь чай или нет?
– Я бы выпила что-нибудь покрепче.
– Да от тебя уже и так перегаром за версту несет. Куда еще пить?
– Туда! Если бы ты с мое пережил, вообще бы спился.
– Ну хорошо.
Сергей намешал виски с колой, добавил немного льда и сел напротив меня на небольшой пушистый ковер.
– Рассказывай, что с тобой произошло.
– Тебе как, выборочно или все по порядку?
– По порядку.
Я кивнула, сделала несколько жадных глотков и начала свой рассказ. Голос мой дрожал. Я говорила и говорила, а Сергей все слушал и слушал… Я говорила про любимую сестру, про мужа, про питерскую мафию, про то, как я хладнокровно ограбила банк, в котором работаю, и про то, как моя любимая сестра и мой любящий муж отчалили в неизвестном направлении, оставив меня один на один со всеми моими проблемами. За весь мой долгий рассказ Сергей ни разу даже не сменил позу, а когда я замолчала, спокойно сказал:
– Говори дальше.
– Все. Я позвонила в Питер и узнала, что моя сестра до своего приезда в Москву продала все свое движимое и недвижимое имущество. Больше я ничего не знаю. Банк уже закрылся. Менты меня ищут, наверное. Я… это… я в тюрьме сидеть не буду. Если они меня найдут, я сама себе приговор вынесу и приведу его в исполнение. Я сразу застрелюсь, оружие имеется. – Я услышала, как у меня застучали зубы. Мне было стыдно перед Сергеем, но я не могла с собой справиться, не могла остановить зубную дробь.
Сергей молча встал, налил себе полный бокал неразбавленного виски, выпил его одним махом, запустил в рот кусочек лимона и уставился на меня сверлящим взглядом. Я опустила глаза, понимая, что выгляжу и в самом деле довольно жутковато. За прошедший день я сдала окончательно. Глаза стали какими-то бесцветными, пустыми. Остановилась жизнь, и они лишились выражения. Мои сухие ненакрашенные губы приобрели серый оттенок. На нижней губе, которую я постоянно прикусывала до крови, образовалась короста, но я совершенно не чувствовала боли. Сергей по-прежнему молчал, его молчание действовало на меня угнетающе, и мне становилось еще хуже.
Я положила пакет с пистолетом на колени и принялась нервно разминать пальцы. Пальцы хрустели, и этот звук казался удивительно громким в тишине комнаты.
Сергей долго молчал, и вдруг его понесло:
– Что смотришь?! Дура!!! Ты такая дура, какой я никогда не встречал в жизни! Хрен с тем, что тебя предали сестра и муж! В жизни может быть всякое! В этой жизни предают, обманывают, уходят, разводятся, сводятся! Но как ты могла ограбить банк?! Как ты могла на это пойти?! На что ты надеялась?! Ведь даже идиоту понятно, что тебя найдут и посадят в тюрьму! Где была твоя безмозглая башка?! Чем ты думала, на что надеялась?! Думала, что положишь деньги обратно, когда их привезет тебе муж? У тебя как с головой? Ты на учете, случайно, не состоишь?! Ты хоть понимаешь, что ты деньги не из-под подушки взяла? Захотела – положила, захотела – достала! Это же банк! Даже если бы твой муж не сбежал и привез тебе нужную сумму, ничего бы не изменилось, тебя все равно посадили бы в тюрьму. Это кража!!! Пойми ты своей безмозглой башкой, что это кража!!! Дура! Дура! Дура!
– Но я же не для себя… Я для сестры, – едва слышно произнесла я.
– Да какая разница?! Никакой!
– Но ведь она могла умереть.
– Даже в этом случае нельзя идти на воровство! Крути не крути, милочка, а на нарах тебе все равно сидеть придется. У тебя нет другого выхода. Если ты уже в розыске, то можно ждать гостей. Сюда может в любую минуту нагрянуть милиция. В любую! Сейчас они будут искать тебя у всех твоих знакомых. Когда на моем дне рождения случилась трагедия, мы с тобой давали показания и называли свои адреса. Все это есть в компьютере. Они видели, что мы вместе… И обязательно приедут ко мне. Все, что я могу для тебя сделать, – это насушить тебе сухарей. Ну, подруга, ты попала! Завтра твоя фотография будет во всех сводках!
– Сам жри свои сухари, – произнесла я глухим голосом.
– Что ты сказала?
– Я сказала, чтобы ты сам жрал свои сухари. И не надо на меня орать. Я искала взаимопонимания и помощи, но не осуждения. Я сама все знаю. И вообще, вытри слюни и не кипятись. Я ухожу. Живи как жил.
Я старалась казаться спокойной, но внутри у меня все кипело. Я взяла пакет с пистолетом, встала и поняла, что очень пьяна. Меня знобило, мысли путались. Я себя чувствовала так, словно у меня больше нет тела, у меня нет лица, нет имени, нет прошлой жизни, да и настоящей, естественно, тоже нет. У меня ничего нет…
Сергей окликнул меня у самого выхода:
– Ты куда?
– Туда, где меня никто не найдет.
– У тебя такой вид… Первый попавшийся милиционер остановит и потребует документы…
– Тебя это не должно волновать.
Сергей не дал мне уйти. Он притянул меня к себе и робко прошептал одно-единственное слово – «прости». Я уткнулась ему в плечо и громко зарыдала. Когда запас моих слез иссяк, Сергей взял мое лицо в свои ладони и взволнованно спросил:
– Дуреха моя, ты хоть представляешь, что натворила?
– Смутно, – откровенно призналась я. – Мне кажется, что это была не я, кто-то другой. Вот бы закрыть глаза, уснуть, а затем проснуться и понять, что это было не что иное, как глупый сон. Как я могла ограбить банк, если в жизни не взяла чужого?! В детстве, когда я училась в школе, нашла в классе пять рублей. Так я тут же отдала их классной руководительнице. У меня и мысли не было взять их себе. Что же со мной произошло? Я только сейчас начинаю понимать, что натворила, а тогда действовала словно в тумане. Они мне вдвоем так надавили на психику… Эти слезы, эти выдуманные угрозы… Не каждый артист так сыграет. А Маринка смогла. Правдоподобно, комар носу не подточит. Не зря она раньше в театральный кружок ходила. Они меня вдвоем просто зомбировали. Если бы я нормально соображала и действовала не в состоянии аффекта, я бы ни за что на свете этих денег не взяла. А тогда… Тогда я вообще ничего не соображала. Бог мой… Как я на такое пошла… Как? Ты ведь правильно назвал меня дурой. Дура! Да еще какая… Сереженька, что же мне теперь делать? Что? Идти сдаваться в милицию? Ты считаешь, что мне нужно сдаться в милицию? Но что со мной потом будет? Тюрьма?
