когда кожа твоего тела, словно мерцает изнутри, — негромко, но четко произносит он и рукой гладит щеки, спускается на шею и ниже. Ласкает холмики в декольте. — Я бы прижал твою грудь к окну, голыми сосками, чтобы холод стекла контрастировал с жаром плетки.
— О, Давид, — шумно выдыхаю, в красках представляя эту картину. — Поцелуй меня. Просто поцелуй.
Словно любишь, словно простишь. Целуй меня, словно я не шлюха, а любовь всей твоей жизни.
И нет, конечно я не произношу ничего этого вслух, но Давид все-равно, как будто понимает. Как будто принимает, как будто любит!
Целует, языком вылизывает нёбо и жадно впивается в губы, пока его руки как тиски прижимают меня к себе, вдавливают в твердое тело, в желание, что жжет даже через слои одежды.
— Сегодня снимем номер и трахнемся, как следует. — произносит он мне в шею, обжигая дыханием. — Сегодня я хочу слышать, как ты кричишь. Визжишь сначала от боли, а потом от оргазма. Ты будешь кончать рыдая, снова и снова. Для меня.
— Почему сегодня? — шепчу я вопрос и с ужасом подозреваю ответ.
Глава 44
Он сначала напрягается и молчит, а потом вместо ответа говорит.
— Ты вроде бы в моих руках, ты хочешь быть со мной, но каждый раз я чувствую барьер. И твои тайны это барьер. Скажи мне все сейчас, ведь ты понимаешь, что я все узнаю.
— Понимаю, — отвечаю, и я делаю шаг назад, не отрывая взгляда. — Но правда не разрушит барьер, Давид. Она его укрепит и выстроит вокруг тебя стену, через которую я уже не пробьюсь никогда. Почему сегодня?
— Завтра я еду в Японию.
Он сказал нехотя, но я ахнула и прижала руки ко рту. Так скоро! Он все заканчивает… Значит ли это…
— И не можешь взять меня с собой.
— Не могу, — проводит рукой по волосам. — Но я вернусь. Вопрос в том, будешь ли ты ждать меня?
— А ты хочешь, чтобы ждала? — наклоняю голову, ожидая его слова. Как будто может быть иначе, как будто мне нужен кто-то кроме него.
— Да, Майя. Я хочу, чтобы ты ждала. Я уже купил на твое имя квартиру. Она будет в полном твоем распоряжении и я… — он хмурит брови и говорит уже требовательно, не рассчитывая даже на отрицательный ответ: — Рассчитываю, увидеть тебя там, когда вернусь, готовой к новой серии сессий.
— Если не забудешь меня, как других.
Он сощурился, набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но зазвонил телефон и взглянув на экран, он чертыхнулся и взглядом указал мне на спальню.
Я сглотнула ком слез. Ну и что ты плачешь? Надо радоваться, все ведь получилось. Теперь у меня будет возможность спасти сестру, дать ей новую жизнь, новое сердце! Все ведь хорошо! Хорошо?!
Вопрос в том, где взять новое сердце для себя. Потому что ощущение, что мое выдирают с корнем.
Уже в машине, в изящном бежевом платье на бретельках, рядом с любимым, я смотрела в окно и старалась улыбаться. Стараясь убедить себя — что все, что не делается, все к лучшему.
Перед самым уходом, позвонила Варваре, но она не взяла трубку, а медсестра Катя сообщила, что ее вызвали в приемное отделение. И я опять ничего не знаю о Лене, уже неделю мне просто не могут ответить внятно. Это пугает.
Давид молчал всю дорогу и только сжимал мою руку пальцами, словно я могу раствориться. Но сама я не растаю, только он может разорваться в клочья мою душу, уничтожить и забыть.
Уже в празднично украшенном зале, Давид просто положил мою руку к себе на рукав и начал приветствовать окружающих. Но если во Франции, он был добродушен, то сейчас напоминал волка, зашедшего на пир к змеям.
Оставив меня одну, он разговоривал с важными гостями среди которых я обнаружила Владимира его партнера. Он одетый в точно такой же черный костюм, как и сам Давид, отсалютовал мне бокалом и продолжил общаться с какой-то матроной. А еще был Андронов, который хищно улыбнулся осмотрел мой наряд.
Мне здесь душно, неприятно от скользящих по телу взглядов, от шепотков. Они может ко мне никак не относятся, но душат и напрягают. Я привлекла внимание Давида, и указала на ванную комнату, в которую, при первой возможности ушмыгнула.
Там у зеркала я долго пытаюсь прийти в себя, понимая, что за страстью, совсем забыла о главной цели, забыла о сестре.
Нельзя влюбляться в клиента, говорила Таня.
Это всего лишь месяц жизни, уже через пол года Давид и не вспомнит обо мне, а я постараюсь забыть его.
Внезапно звук смываемый воды испугал меня и я обернулась.
Из кабинки выходила дорого одетая Мария Сладенькая. Я даже ахнула от неожиданности. Узнать ее было не невозможно, но то, что при внимательном осмотре она узнала меня, было действительно шоком.
Она помыла руки и когда я уже хотела выйти, задержала, осмотрев мой наряд. Как-то презрительно и грубо, как будто я одета в лохмотья и вообще здесь лишняя.
— Вы ведь Солодова? Солодова Майя, сестра Лены?
___________________________________________________________________________________
История про Аню и Рому Сладеньких тоже опубликована на моей странице под название "Его птичка" Обратите пристальное внимание)
