нее, я хотела собрать денег, я хотела ее спасти, — вскричала я, смотря в глаза этой взрослой красивой женщины. Убеждая ее в своей невинности, я убеждала себя. Потому что за тем огнем страсти в которым я сгорала вместе с Давидом, я просто потерялась и забыла о самом важном.
Не знаю почему, но Анна сразу мне поверила. Сразу прижала к себе и повела на кушетку за дверью.
— Прости, милая, я не думала… Просто мы звонили тебе.
— Меня не было в стране, Он. — я сглотнула. — У него была командировка, и я поехала вместе с ним. У меня почти получилось, он даст…
Мне закрыли рот рукой. Анна покачала головой и достала телефон. Там на экране я увидела. Лену, она сидела с огромным медведем в руках, но не улыбалась.
— Она очнулась? — не верю я и поднимаю взгляд.
— После операции прошла уже неделя, она быстро идет на поправку, но ее психологическое состояние дает о себе знать. Тебе больше не нужно этим заниматься.
— Я поеду к ней! — тут же вскочила я и чуть не выронила дорогой телефон. Анна со смехом его поймала и убрала в черный, в цвет туфель, клатч, а потом продиктовала свой номер.
— Сейчас не стоит ехать. Она спит. А вот завтра, скажи, откуда тебя забрать и я приеду.
Я кивнула, обняла ее, чувствуя как тепло невероятного счастья растекается по внутренностям. Меня не волновало как, кто, что.
Боже, да пофигу.
Главное Лена жива и сможет жить дальше! Сможет танцевать и выйти замуж. С улыбкой, похожей на стоватную лампочку, я вышла из вестибюля в зал, чтобы все рассказать Давиду. Надо. Пора. Теперь можно. Даже если он меня пошлет, я попрошу последнюю ночь и уйду. Теперь у меня есть ради чего жить, а воспоминания о минутах с Давидом будут греть меня одинокими вечерами.
Стоило мне окунуться в гомон праздничного зала, в котором вот теперь я не чувствовала себя лишней, меня схватил за локоть тот самый Андронов. Он отразил мою улыбку.
— Что же вас так порадовало, что вы на людей налетаете? — спросил он, а я только поджала губы, потому что я точно никого не толкала, и еще точнее, он подошел с боку.
— Ничего, просто мне надо вернуться к Давиду.
— Ах да, — он чуть сжимает мой локоть, пока я осматриваю зал в поисках Давида. Даже странно, обычно стоило ко мне подойти мужчине, он появлялся словно из ниоткуда. — Так вам нравится находиться в услужении?
Не самая подходящая тема для светской беседы. Тем более, судя по взгляду, он очень хочет, чтобы у поменяла место службы.
— Все прекрасно, спасибо.
— Помните дорогая, что как только он от вас избавится, я с распростертыми объятьями приму вас под свое крыло.
Крыло-то поди с шипами.
— Благодарю, но я не планирую менять хозяина. Никогда.
— Андронов! — послышался голос за моей низкий спиной и обернувшись я с облегчением увидела Романа Алексеевича. — У тебя кажется, скучает супруга.
— Хм, — он отпускает меня и смотрит в сторону темноволосой женщины, которая мило общается с одним из расфуфыренных гостей. — Если только по тебе.
Суть разговора мне не понятна. Судя по всему какие то прошлые дела, меня больше интересует где же…
— Давид ждет тебя в гардеробной, — услышала я снова голос врача над ухом и хотела радостно улыбнуться, но после следующих слов ощутила, как дыхание перехватывает. — И думаю, ему нужны вразумительные объяснения, почему ты не сообщила о больной сестре.
Я кивнула, и медленно, не замечая красочной толпы вокруг побрела в сторону выхода. Сердце сжалось, а над головой спустился туман вины и последствий моей лжи. Что он скажет?
Как вообще вышло, что в многомиллионном городе мы наткнулись на врача моей больницы.
Я остановилась перед выходом из зала и трусливо выглянула в проем. Он стоял у большого дорого зеркала и поплавлял воротник пиджака.
— Иди сюда, — сказал, почти не глядя на меня и взял у водителя мое легкое пальто. Я прикусила губу, сделала глубокий вдох и выпрямив спину пошла к своему палачу. Только от него теперь зависит моя судьба, только он может сделать меня счастливой или вдребезги разбить мое сердце.
Он без слов предложил мне пальто, и я всунула руки в рукава. Меня подтолкнули на выход, и я как марионетка просто переставляла ноги.
В машине стояла гробовая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь глухим звуком мотора и свистом шин.
— Иногда, когда хочешь сделать благое дело, совершаешь непоправимое зло.
— Давид.
— Замолчи, — прервал он меня, и продолжал смотреть в окно. — Я похож на чудовище? Мучил тебя, держал насильно?
— Давид, понимаешь…
— Так почему меня отчитывают, как молокоса, что я не дал одной лживой суке не навестить сестру!
Он не кричал. Но каждое не громкое слово, как звон колокола звенел в мозгах.
— Дай мне объяснить.
Мы остановились и выглянув в окно я увидела огромный возвышающийся над городом отель.
— Сначала ты убедишь меня, что я должен тебя слушать, — проговорил он обманчиво мягко и скользнув взглядом по моим не прикрытым коленям, вышел из машины.
Мне тут же открыли, и Давид протянул мне руку, затем ее крепко сжал и повел меня через крутящиеся двери и взгляды охранников как нашкодившего ребенка внутрь. Стоило ему подойти к ресепшну, как ему сразу выдали ключ карту и пожелали спокойного отдыха.
Он продолжал молчанием давить мне на мозг и пальцами на запястье.
— Давид, давай поговорим.
— Не раньше, чем ты встанешь на колени и примешь мой гнев… если не хочешь, чтобы я вылил его на тебя другим способом, — шипел он, скидывая с плеч пиджак и усаживаясь в кресло рядом с кроватью. Напротив меня. — Не раньше, чем ты объяснишь, почему просто не попросила у меня помощи, а разыгрывала шлюху, не раньше чем ты скажешь, за каким правом копаешься в моей электронной почте!
Я смотрела в острое, гневное лицо, часто дышала и тряслась. Хотелось сбежать,
