что я планировала для своей жизни, но у меня был не самый лучший старт. Папа умер, когда мне было восемь; мама — когда мне исполнилось тринадцать. Я не могу вспомнить, как они выглядели или даже где провела своё детство. Только тёплые, утешительные воспоминания о времени, когда они ещё были живы.
Моя семья проклята вымиранием. Это судьба, которая развивалась медленно. Возможно, поэтому я никогда особо не пыталась чего-то добиться или следовать своим увлечениям. Наверное, я всегда думала, что следующей буду я.
Так и случилось. Каллум позаботился об этом, и теперь у меня серьёзные проблемы с тем, чтобы кому-то доверять.
Мой бывший терапевт говорил, что мне стоит пытаться видеть позитив вместо всего негатива в моей жизни. Он всегда носил элегантный чёрный костюм и барабанил пальцами по столу. «По крайней мере, я не мертва», — говорю я себе с мрачной улыбкой.
Я беру трубку и набираю номер полиции. Телефон звонит один раз, и меня сразу переводят на автоответчик.
— Вы, наверное, шутите, чёрт возьми, — ругаюсь я, кладя трубку обратно на рычаг сильнее, чем необходимо.
Конечно, в этом городке нет полицейского участка, который работает круглосуточно, но есть круглосуточная закусочная, что тоже очень логично. Вероятно, мой единственный вариант — подождать, пока эта машина уедет, прежде чем возвращаться на ферму. Я достаю свой мобильный телефон, чтобы посмотреть время. Полночь. Возможно, хватит нескольких часов. За это время я могу выпить кофе и что-нибудь съесть.
Десятичасовая поездка сюда уже вымотала меня. Сидеть в этой закусочной и ждать — это последнее, чего мне хочется, но сейчас я не вижу другого выхода.
Я иду в туалет, чтобы освежиться.
Помыв руки, нерешительно смотрю на себя в зеркало. Мои волосы, переливающиеся между пепельно-русыми и светлыми, совершенно растрёпаны, а под глазами тёмные круги.
Спать было бы не так трудно, если бы мне не снились кошмары о Каллуме по ночам. Я закрываю глаза и сжимаю руки по бокам в кулаки. Нет. Если кто и сможет убежать от этого воспоминания, так это я. У меня получится. Решительно я снова смотрю в зеркало, собираю волосы в хвост и завязываю завязки на капюшоне своей толстовки, чтобы не выглядеть такой неряшливой. Могу я обойтись без ещё одного осуждающего взгляда от чёртовой официантки.
Затем я возвращаюсь в главный зал закусочной и замечаю четырёх мужчин, сидящих за столиком в углу. Они громкие и буйные, и выглядят так, будто состоят в байкерском клубе — все полностью в чёрном, с гладкими куртками, джинсами и боевыми ботинками. Все мускулистые и выглядят так, будто от них можно ждать неприятностей. Судя по тому, как они одеты и развалились, я бы сказала, что они максимум на несколько лет старше меня.
Я быстро отвожу взгляд, прежде чем мой интерес к ним станет слишком очевидным. Последнее, что мне нужно, — это поймать взгляд одного из них и заполнить моё время драмой. Такие парни всегда тащат за собой неприятности. И если есть что-то, без чего я могу обойтись, так это плохие парни с чемоданом проблем. Похоже, это моя слабость.
Я возвращаюсь к своей чашке кофе на стойке, но как только я сажусь, один из них окликает меня:
— Эй, крошка!
Я краснею, но не смотрю в их сторону. Игнорировать похотливых идиотов — обычно лучший способ не быть ими донимаемой.
Давай быстрее, официантка. Выходи уже, чтобы я могла заказать еду с собой и вернуться к своей машине.
Моя нога снова начинает трястись.
Я закрываю глаза и делаю глоток горячего чёрного кофе; сказать, что я его проглатываю, — ничего не сказать: он настолько горький, что я морщусь.
Не успеваю я понять, что происходит, как рука ложится мне на плечо, и запах дешёвого пива окутывает меня. По спине пробегает дрожь, и я инстинктивно сжимаю руки на стойке в кулаки. Какого чёрта он просто подходит и трогает незнакомку таким образом?
— Ты что, не слышала меня? — шепчет мягкий голос у моего уха.
Я вздрагиваю в его хватке и съёживаюсь.
— О нет, прости, не слышала. Я могу тебе помочь? — вежливым голосом лгу я. Пусть принимают меня за какую-нибудь хорошенькую наивную девчонку. Это всегда так. Тогда они не ждут ножа из моей сумочки.
Мужчина смеётся и отпускает моё плечо. Я пользуюсь возможностью, чтобы развернуться на своём стуле и посмотреть на него. И тут же жалею об этом — мне следовало просто сразу дать ему пощёчину.
Он, по глупости, очень горяч — высокий, мускулистый, и его очаровательная улыбка выдаёт, что он разбил уже слишком много сердец. Его каштановые волосы уложены и зачёсаны набок, что придаёт ему подтянутый вид.
— Ты здесь одна? Почему бы тебе не присоединиться к нам?
— О нет, всё в порядке. Я как раз беру еду с собой. — Я нервно барабаню пальцами по стойке.
Он смотрит прищуренными глазами на мою руку, и его насмешливая усмешка становится шире.
— Еды на вынос здесь нет. Ты новенькая в городе? — С большим интересом он снова проводит по мне взглядом.
Чёрт, конечно же, здесь нет еды на вынос.
— Да ладно тебе, мы не кусаемся. — Теперь он пускает в ход своё обаяние. Я бросаю взгляд на его друзей, которые все уставились на нас. Двое из них ухмыляются, а у одного скучающе нахмурен лоб.
Наверное, было бы действительно неловко сидеть здесь и есть после того, как он подошёл ко мне. Кроме того, все они довольно привлекательны. Так как мой сегодняшний день был отстойным, мне не помешало бы немного отвлечься.
— Ладно, — вздыхаю я смиренно. Его лицо сразу же светлеет.
Честно говоря, что самое плохое может случиться? Это просто несколько симпатичных парней. Плохие парни, я полагаю, но тем не менее. Может быть, я смогу разузнать у них полезную информацию об этом городке и о том, чем здесь можно заняться. Мне определённо нужно чем-то убить время, а не только заниматься разгромом фермы.
Поэтому я хватаю свою кофейную чашку и иду к их столику. Он обхватывает рукой мою талию и ведёт меня на место, где сидел раньше.
Смущённо улыбаясь, я сажусь. Мужчины все развалились, не выглядят особо впечатлёнными тем, что я к ним присоединилась, но в их глазах мерцает намёк на интерес. Мужчина, рядом с которым я устраиваюсь, положил руку на край спинки кабинки. У меня нет другого выбора, кроме как придвинуться к нему как можно ближе, потому что тот, кто вынудил меня прийти сюда, сидит рядом и стискивает меня.
Ох,
