совсем свойственно. – Я видела фотографии тебя, лежащего на асфальте, и Василисы, сидящей рядом.
– Вот чёрт, – ругаюсь и встаю с кровати. – Она, должно быть, в ужасе, – делаю вывод, думая о Василисе.
– Я – вот кто в ужасе.
– Мам, я в порядке. Ты со мной говоришь по телефону, значит, я в полном порядке.
– Боже, почему ты так поступаешь?
– Как? Я нашёл Василису. Это для меня важно.
Она замолкает и говорит следующие слова с тяжёлым вздохом.
– Отец сходит с ума.
– От чего? Вряд ли от радости, что я её нашёл, или переживая за моё здоровье.
Мама мнётся и быстро переводит тему.
– Неважно. Лучше… – снова вздох. – Просто скажи, что это действительно солнечный удар.
– Он самый. Выдался жаркий день, а я провёл его на солнце.
– И ты нашёл её? – спрашивает чуть более тихим голосом.
– Да. Я это сделал, – мне самому новость кажется слишком фантастичной.
– И? – в нетерпении мама звучит даже слишком громко.
– Всё слишком тяжело. Мы пока что говорим с ней. О прошлом, настоящем. Да обо всём.
– Но она сказала, почему бросила тебя?
– Да. И… мам, история слишком тяжёлая. Я расскажу наедине.
– Ладно, – теряется она, но не настаивает на своём. – Но что ты будешь делать дальше? Ты у моря? Я прочла, что это какой-то наш курорт и что вы там.
– Да. Я здесь. И умоляю, не читай больше эти грязные новости. Думаю, что это очевидно, что я буду делать дальше.
– Ох… – вздыхает она, поняв мои намерения.
Молчание в трубке становится невыносимым. Я не завишу от мнения родителей и делаю всё так, как считаю нужным (достаточно ошибок натворил), но сейчас мне хотелось, чтобы она меня поняла.
– Мам, просто ничего не говори, если ты против.
– Не против, – отвечает, всхлипнув. – Я просто пыталась сдержаться. Не смогла, – усмехается грустно. – Верю, что ты всё сделаешь правильно.
– Спасибо.
– Отца я возьму на себя, не переживай.
– Совершенно спокоен, даже если он против чего-то там.
– Дело не в этом. Из-за того, что новости о тебе и Василисе скверные, он волнуется из-за бизнеса.
– Он и без этих новостей о нём только и волнуется.
– Родной…
– Нам лучше о нём не говорить, чтобы не расстраивать тебя.
– Хорошо. Я люблю тебя, сынок.
– А я тебя. Позвоню позже.
– Доброй ночи.
– И тебе.
Первым порывом был звонок отцу, но… если поразмыслить, нам есть о чём спорить, но не о чём говорить. Так что я убрал телефон и продолжил работу уже над другими судьбоносными решениями.
«Свят, завтра позавтракаем. Есть разговор», – пишу другу и тут же получаю ответ:
«Догадываюсь о теме этого разговора. В восемь буду внизу».
«Спасибо, друг».
На этом я ставлю точку и ложусь на диван, что стоит у дверей балкона, таким образом, что если ты откроешь окно, вечерний поток ветра будет остужать уставшее от солнца тело, а звёздное небо – подмигивать и соблазнять своей красотой, стоит лишь слегка поднять взгляд вверх.
Но сегодня эти красоты меня не восхищали.
Я думал. Думал. И так по кругу, пока не наступила глубокая ночь, а мои глаза не открылись в очередной раз, когда я моргнул.
Найти Василису было на этот раз легко. Приехав по адресу их волонтёрского центра, я подумал о том, что мог бы отремонтировать это небольшое здание. Сделать её работу комфортной.
На входе, где, по идее, должен сидеть охранник, меня встретила женщина лет пятидесяти пяти.
– Добрый день. По какому вопросу?
– Здравствуйте. Я ищу Василису.
– Как мне вас представить? – она смотрела скептически, словно видела перед собой преступника и была готова дать отпор или скрутить меня, чтобы потом передать полиции.
– Скажите, что к ней пришёл Елисей.
– И всё?
– Она знает меня, поверьте.
Хмыкнув и сказав ждать прямо тут, женщина ушла.
Пока я ждал, стал осматриваться. Здание внутри на удивление было лучше, чем снаружи. Хороший ремонт, чисто, и приятно пахло. Никаких облезших стен и дыр в полу.
Минутой спустя Василиса вышла ко мне, и мы оказались на улице. Ещё минуту спустя прозвучал тот самый вопрос, на который я дал ей ответ.
– Я хочу пообещать, что буду рядом, несмотря ни на что.
Она покачала головой и отвернулась, скрестив на груди руки.
Говорить что-либо я не стал. Хотел дать ей время подумать о том, что я сказал, и насколько я серьёзен в своём намерении.
– Думаю, что ты должен уехать.
– Почему?
– Потому что у меня есть дочь, и я забочусь о том, чтобы она была счастлива. Я не хочу, чтобы она знала о тебе, о моём прошлом и ещё о многом, чего в её жизни не будет.
– Например, отца?
– Да. Мы есть друг у друга. Это наша с Анной жизнь. То, чего ты ждёшь от меня…
– А чего я жду?
– Елисей, я уже не та девушка, которую ты считал своей женой, – она приложила к середине груди ладонь и посмотрела на меня. – Её здесь больше нет. И это не твоя вина. Просто порой с людьми случаются плохие вещи, которые их меняют.
– Но я не жду от тебя ничего.
– Тогда уезжай.
В её взгляде была мольба, но я не мог поддаться и согласиться.
– Послушай, – я осмелился и сделал полшага к ней, и, на моё удивление, Василиса не отошла, не дёрнулась даже, лишь смотрела на меня всё тем же внимательным взглядом. – Я люблю тебя. Не картинку, которой ты была в прошлом, не потому что должен, или из чувства вины. Я люблю тебя, потому что не прекращал любить. Потому что ты – единственная женщина, которую я хочу любить.
– Елисей… не нужно.
Теперь она отошла, потому что ей было необходимо отгородиться не физически – почему-то я был в этом уверен.
– Что будет потом?
– Потом?
– После того, как ты получишь результат теста?
– Не будет никакого теста, Василиса. Прости, что настаивал на нём. Он не имеет значения.
Она замерла, а её глаза словно остекленели.
– Нет.
– Нет?
– Нет. Так не получится, – из её глаз скатилась пара слёз. – Ничего из этого не выйдет, потому что в итоге ты устанешь мучаться этим вопросом и сорвёшься. А когда узнаешь наверняка, ты… Я не могу рисковать любовью своей дочери, – Василиса сделала ещё полшага назад. – Она просто маленькая девочка, Елисей, и её обидеть ещё проще.
– Я не сделаю этого.
– Нет. Я мама. И я не могу так поступить со своей дочерью. Мы сделаем тест. И ты уедешь.
– Василиса, мы не станем его делать, – говорю настойчиво, но примирительно.
