думает, что это не взаимно?
Ошарашенно смотрю на Сандру. Та – на меня. Затем вздыхает как-то обреченно.
– Скажи, ты ее любишь?
Простой вопрос, который ставит меня в тупик. Просто потому что я не мыслю такими категориями. Похоже, это как-то отражается у меня на лице.
– Ясно, – бормочет моя невестка. – Как же с вами сложно-то.
– И что мне делать?
– Поговори с ней.
– Думаешь, я не пытался?
– Не знаю, – опять вздыхает Сандра. – Но если тебе и правда нужна Джулия, придется пробить ее броню. Донести, почему она здесь. Потому что пока она явно об этом не знает.
От этого разговора у меня начинает звенеть в голове, привычный обруч стискивает виски, и я сваливаю подальше, чтобы пройтись и обдумать все как следует.
Спустя почти час я поднимаюсь в комнату Джулии, решив, что сегодня все изменится.
42 Джулия
Появление Оскара становится для меня неожиданностью. Я ушла, чтобы переодеться, но задержалась перед зеркалом, разглядывая свою спину.
Не знаю, что за чудо-мазь мне принес семейный врач Романо, но кожа выглядит и впрямь гораздо лучше.
Желание Оскара поскорее меня долечить огорчает. Можно было бы принять это за заботу, но я-то понимаю – ему просто неприятно видеть покалеченное тело. Вероятно, пока я не долечусь, он не притронется ко мне – раз за все эти дни максимум обнимал пару раз.
От этого понимания мне становится жутко горько и обидно. От моих воздушных замков, которые и так, считай, в руинах, почти ничего остается.
Я стараюсь держаться вежливо и не позволяю эмоциям брать верх – все-таки он спас меня, помог маме с тетей и Валерио. Буквально на днях я узнала, что они покинули страну. Какое-то время охрана Оскара будет рядом, чтобы помочь обустроиться на новом месте. Где именно они теперь, я так и не узнала – опять же в целях безопасности.
Так я осталась совершенно одна, если не считать Мишель, к которой я привязалась, как к своему ребёнку.
Ну и, пожалуй, Сандры.
Эта искренняя открытая девушка постоянно рядом со мной. Когда я вижу ее рядом с Чезаре, этот контраст так сильно поражает меня, и в то же время порождает во мне желания, которым не суждено сбыться.
Потому что я тоже хочу так – счастливую семью, любимого мужчину рядом, для которого я буду единственной женщиной. Неважно, в каком виде.
А именно это и транслирует взгляд старшего Романо – он любит Сандру, и это видно невооруженным глазом.
С Оскаром же все непонятно. Он постоянно твердит, что я в безопасности, что я могу просить о чем угодно, что я ему нужна.
Но ни слова не говорит о том, что чувствует ко мне.
– Можно?
Вздрагиваю и резко оборачиваюсь к двери – на пороге стоит Оскар, жадно рассматривая меня. Натянуто улыбаюсь и тут же надеваю футболку, чтобы спрятать под одеждой свое тело.
– Да, конечно.
Он проходит, тихо прикрывает за собой дверь.
– Ты что-то хотел? Там Сандра одна с малышами, и мне…
Романо ловит меня за руку, и едва я вздрагиваю, как в его глазах мелькает сожаление.
– Кажется, я все время говорю что-то не то, – с диким отчаянием хрипит он, не позволяя освободить руку. – Пташка, я не умею красиво и… Я думал, что все понятно и так – тем более что я осознал, какой выбор у тебя был и… Черт, кажется, снова начал не с того.
Впервые я вижу его одновременно таким решительным и вместе с тем сомневающимся.
– Я не понимаю, – осторожно произношу, вглядываясь в глаза цвета стали.
Оскар не отвечает – молча достает из кармана брюк квадратную коробочку и, открыв ее, достает кольцо, а затем берет за руку, чтобы…
Но тормозит буквально в последний момент, отчего мое сердце больно сжимается. Господи, да что за жестокие шутки такие у него?
– Не так, – шумно выдыхает он. – Джулия, ты согласна стать моей женой?
Повисает звенящая тишина. Напряжение между нами сгущается, застывает, отрезая нас от внешнего мира. Я настолько ошарашена подобным переходом, что не нахожу ни одного слова, чтобы хоть как-то отреагировать.
Все, что я могу – просто смотреть на кольцо в его руке. Он что, правда предлагает? Спрашивает? Впервые?
– Ты…
– Я даю тебе выбор, – с огромным трудом произносит Оскар. Вижу, как в его глазах горит потребность сделать все самому, просто поставить меня перед фактом, но он сдерживает своих демонов.
– Почему?
– Потому что ты мне нужна. Потому что я хочу просыпаться с тобой, хочу видеть твою улыбку.
Романо подходит ближе и, неожиданно наклонившись, прижимается лбом к моему.
– Потому что я не могу без тебя.
– Дело в моем голосе? Да?
Он останется и слегка морщится.
– Я все-таки придушу Адама за его длинный язык, – раздраженно заявляет Оскар. – Все не так, Джулия. Давно уже не так.
– Расскажи, – прошу его, а сама неожиданно для самой себя забираю его кольцо и надеваю себе на палец. Садится оно идеально – даже удивительно.
Он тяжело вздыхает, но все же не спорит, обнимает, прижимая к себе, а затем тихо говорит:
– Я заметил тебя из-за голоса. Пришел, чтобы встретить одного человека, который оказался любителем вокальных конкурсов. А там ты на сцене. Пока слушал твое выступление, впервые почувствовал, как это, когда в голове – звенящая тишина. Но так было лишь поначалу. Потом всё это стало неважно. Дело не в голосе, пташка. Дело в тебе.
Наверное, зря я ждала длинного рассказа. За эти дни Сандра ненавязчиво рассказывала мне про своего мужа и его брата. Я уяснила, что оба мужчины – довольно закрытые и скупые на эмоции, но при этом показывают делом свои намерения.
Но я боялась поверить, рискнуть и принять заботу и внимание Оскара за его чувства ко мне.
Я не сказала Сандре, что знаю о секрете ее деверя, который мне рассказал тот мужчина в доме, благодаря которому я смогла вернуться домой.
Если бы не это…
– Почему тебя мучают головные боли?
– Так сложились обстоятельства.
– Ты чем-то болен? – спрашиваю, все же отстраняясь и находя взглядом лицо Оскара.
Сейчас он не так напряжен, как в начале разговора.
– Не надейся так легко от меня отделаться, пташка, – усмехается он.
И улыбка в этот раз касается не только губ.
– Я буду рядом. И ты приняла мое кольцо.
Не выдержав, все же отвожу взгляд в сторону. Не знаю, как реагировать. С одной стороны, мне очень хочется поверить, потому что мои чувства живы. А
