следы сигарет на ее тельце.
Поэтому наш юрист оформил девочку как мою дочь.
– Что думаешь? – нетерпеливо спрашивает Моретти. – Черт, Оскар, ты вообще слушал, что я говорил?
Чезаре молча переводит взгляд с меня на своего помощника, а затем обратно.
– Конечно, – киваю. – Лучано бесится и хочет отыграться на нас, так как достать Адама не может.
– Пока не может, – подчеркивает Итан. – Можно использовать это.
– Мы не будем заключать договор с Леви, – жестко пресекает попытку Чезаре. – Никаких союзов с этим гребаным безумцем.
Брат до сих пор категоричен в отношении Адама. И отчасти я его понимаю. Но буквально на днях у нас с ним был разговор, и то, что я услышал, дало мне надежду, что Белла у него оказалась не просто так. И забрал Леви ее вовсе не для того, чтобы поиздеваться над бедной девушкой.
Свои соображения я оставил при себе – кто знает, я ведь мог и ошибаться.
– Да почему нет? – раздраженно вспыхивает Итан. – Получается, что у Марко преимущество – его брак с Аделиной развязал руки Соррентино. Против нас не только La Eredita, но и Unita Forza.
– Если понадобится, я пойду и перебью их всех, – холодно чеканит брат.
В его взгляде я читаю жесткую решимость довести свое намерение до логического завершения.
– Вряд ли Сандра оценит это, – говорю, скорее, просто чтобы как-то заполнить общее молчание. Однако замечаю, как в глазах брата вспыхивает недобрый огонек.
Моретти смотрит на меня с надеждой:
– Может, хоть ты сможешь достучаться до нашего гениального и бессмертного босса.
Бросив это, он выходит из кабинета, оставляя нас одних.
– Итан прав, – неохотно признаю чуть погодя. – Потери будут велики, если Лучано и Соррентино начнут давить нас одновременно.
– Этого не будет, – уверенно заявляет Чезаре.
– Почему? Думаешь, для него так важна племянница?
Брат не торопится отвечать, долго задумчиво сидит, глядя в одну точку.
– Потому что Соррентино в бешенстве. И его союз с Лучано пока под вопросом.
Озадаченно хмыкаю.
– Поясни?
– Андреа и Марко заключили договор – каждый женится на сестре другого. Ты не знал?
Напрягаю память, но ничего такого не приходит на ум.
– Соррентино согласился взять в жену Беллу? После всего?
Брат кивает, затем неохотно добавляет:
– Это лишь доказывает, что положение у Unita Forza хуже, чем они показывают. Андреа честолюбив и заносчив. Он никогда бы не согласился на что-то не высшей пробы, не будь вынужден на это пойти. Теперь же, когда Марко, по сути, упустил его невесту, он бесится. Ведь Леви послал ему кадры того, как у него гостит его нареченная Белла. Естественно, Соррентино хочет пойти и отомстить. Но Лучано не торопится, потому что боится за сестру.
Озадаченно хмыкаю. Все это я должен был накопать сам, но вместо этого последние дни потратил на то, чтобы разбираться с Джулией и ее состоянием.
Брат без труда считывает мои мысли и едва заметно качает головой.
– Возьми отпуск и реши с ней свои вопросы, прежде чем возвращаться к работе. В таком состоянии толку от тебя не будет.
– Я, черт побери, не знаю, как быть, – неохотно признаюсь в собственной слабости. – Она… Она шарахается от меня, вбила себе в голову, что она просто таблетка, и все.
– А это не так?
Когда я впервые заикнулся брату, что Джулия странно влияет на меня, Чезаре был разочарован тем, что я не сознался ему в своей травме сразу. Для него это было знаком недоверия, хотя я просто не хотел мешать на пути к его цели – забрать то, что принадлежало брату по праву.
– Ты знаешь, что я не спец в этом, – ухмыляется Чезаре. – Но… Поговори с Сандрой. Она умеет давать нужные советы и подбирать слова.
Впрочем, чего я ждал от брата? Нас не учили отношениям, приоритет в воспитании отца был отдан другому.
Однако когда я приезжаю домой раньше Чезаре, меня встречает Сандра и буквально тут же под благовидным предлогом – помочь с Данте – утаскивает в детскую, в которой оказывается и Мишель.
– Джулия сейчас у себя.
– И?
Она вздыхает и, уложив Данте обратно в кроватку, полностью переключает внимание на меня.
– И надо что-то делать, да?
У меня начинают закрадываться подозрения, что Чезаре мог с ней поделиться.
Бред какой-то. Мой брат, и сводник?
– Джулия не чувствует себя здесь дома, – разводит руками Сандра. – Ей плохо, и я так понимаю, ты не собираешься ничего делать.
– Она тебе что-то говорила? – в груди звенит напряжение. За эти дни я как только ни пытался вывести пташку на разговор. Вроде бы я уже все ей сказал – она для меня важна, она мне нужна, что я не отпущу, потому что… Да потому что просто не могу!
Повторил много раз, что ей нечего опасаться, да даже объяснил всю эту херню с Ванессой.
Сандра вздыхает.
– Она молчит, но я вижу, что ее что-то гложет. Она как будто уверена, что все это временно. Сегодня вот обсуждали операцию для Мишель, а она обронила фразу, что с радостью будет с ней ездить на реабилитацию, если все еще будет здесь.
Осуждение в глазах жены брата такое, что мне самому становится тошно. У нас с ней не было особо теплых отношений. Поначалу я воспринимал ее лишь как красивую куклу, которая зачем-то понадобилась брату. Я даже особо не раздумывал, для чего – видел выгоду для дела, пусть и сомнительную. Но постепенно я заметил, что Сандра стала важна для Чезаре, что рядом с ней у него менялся взгляд. В нем появился покой, особенно после рождения ребенка.
Как будто он нашел то, чего ему не хватало.
Наверное, я был благодарен Сандре за это – видеть, что чернота, порой сжиравшая брата, стала отступать – дорогого стоит. Я помню, как он едва не умер у меня на руках, помню и то, как он защищал меня перед отцом.
Мы всегда шли вместе, рука об руку, нога в ногу. Когда появилась Сандра, я отошел в сторону, понимая, что так будет правильно.
И все же никогда эта девушка не вела со мной какие-то беседы, не пыталась лезть в душу. Она просто была, жила, дарила свой свет, делая наш дом уютнее.
Однако мне всегда казалось, что я как будто лишний в этой системе.
Сейчас же, когда она искренне пытается помочь, я теряюсь.
– А еще я вижу, как она смотрит на тебя. Джулия, очевидно, испытывает к тебе сильные чувства, но мне кажется… – она замолкает, словно сомневаясь.
– Но что?
– Но, возможно, она
