и сбивал с толку своим поведением, то сейчас все стало иначе. Мне нравилось, что он не похож на тех мужчин, которые относятся к девушкам как к неравным. Ему плевать, что я дочь его Капо, он не был ко мне предвзят и не потакал моим желаниям. Он бывал раздражительным по утрам и когда работал, уткнувшись в ноутбук, но теперь это вызывало лишь улыбку, потому что Алессио такой.
Он хмурый, бубнящий, неразговорчивый, но каждый раз, когда мы каким-то образом проводили время вместе, например, разговаривали, обсуждали книги или фильмы, занимались обучением по обороне или стрельбе, его лицо и поведение менялись. За скорлупой жестокого, грозного солдата Алессио скрывал совершенно другую часть своей личности. Он внимательный, чуткий, сострадательный, порой даже милый, и нас, безусловно, влекло друг к другу. Каждый раз я ловила на себе его взгляды, в которых отражалось что-то темное и опасное.
Алессио красив своими резкими чертами лица: скулы, покрытые темной щетиной, придающие ему брутальность и мужественность, нос с небольшой горбинкой, возможно, от перелома, полные губы, которые отчаянно хотелось целовать, чего раньше никогда не было. Я желала почувствовать на себе его грубые руки, на каждом участке тела, хотелось провести языком вдоль его шеи по этой набухшей вене, поднимающейся к затылку под смуглой кожей, и попробовать на вкус его губы, которые будут поглощать меня с таким же пылом, как его глаза делали это в примерочной. Я хотела обнимать его мускулистое тело, проводить с ним время за разговорами обо всем и ни о чем, шутить и дразнить друг друга, выводить из себя, а потом мириться и искренне улыбаться – без масок, фальши и обязательств. И это все – что-то новое для меня.
Алессио вызывал во мне те ощущения, которые я никогда не знала в себе даже по отношению к Данте. И это пугало.
Но сейчас Алессио совсем не тот, каким был час назад. Его темнота не исчезла, она все еще пряталась в крапинках его глаз, но это был другой вид темноты, что-то похожее на гнев. Его взгляд больше не обжигал мою кожу, он холодный, расчетливый и бдительный.
Солдат Каморры.
Солдат на задании.
Телохранитель.
– Не отходи от меня никуда, держись рядом. – Алессио отдавал приказы, словно одному из своих приятелей, пока мы ожидали зеленого света светофора, чтобы перейти дорогу. – Не пей ничего, что даю не я.
– Да, сэр, – бросила я, слегка раздражаясь смене настроения и тону.
Алессио повернул голову ко мне, на лице не было и следа от улыбки, лишь сжатые скулы, нахмуренные брови и дикий взгляд.
– Это не смешно.
– Разве я смеюсь?
Возможно, я вела себя как капризный ребенок, когда отвернулась от него и освободила руку от его хватки, которая все это время не отпускала мое запястье, однако меня чертовски нервировало, как в одно мгновение он превратился в кретина. Я только подумала, что лед между нами треснул, как он вновь воздвиг стены, и это сбивало.
Дождавшись зеленого света, я прошла вперед, оставив Алессио на шаг позади, но уйти далеко не смогла. Мой преследователь догнал меня и вновь крепко сплел наши пальцы.
– Ты, кажется, плохо выполняешь приказы, принцесса.
Я не успела ничего на это ответить, потому что мы подошли к высокому и большому мужчине в черном костюме и в такой же рубашке, лысому и с рубцами на лице. Он выглядел как не самый дружелюбный парень, скорее устрашающий. Лишь от одного его свирепого взгляда по коже пробегал холодок. Неудивительно, что он работал вышибалой в клубе.
– Эй, чувак, какого черта? Вид плохого парня и обворожительная киска под рукой не дают тебе права влезать без очереди. – Молодой парень, стоявший неподалеку, решил выступить, обращаясь к нам.
От его слов мне стало не по себе. В моем мире никто не посмел бы обратиться к дочери Маттео Моретти подобным образом, если только не жаждал скорой смерти. Там я была неприкосновенна, однако здесь, в чужом городе, я была обычной девушкой, без привилегий и статуса принцессы мафии.
Алессио сжал мою руку и спрятал меня за собой от взора парня. Его плечи напряжены, как и все тело, и я знала, что это плохой, чертовски плохой знак, а когда он попытался сделать выпад, я вышла вперед и встала к нему лицом, положив руку ему на грудь, удерживая на месте.
– Не надо, – прошептала я, чтобы никто не смог услышать. Алессио взглянул на меня, но руку не убрал, поэтому я добавила: – Просто пройдем внутрь, пожалуйста.
– Они ВИП-гости. Дорасти до этого, мальчишка, – вмешался вышибала, спасая ситуацию.
Алессио кивнул лысому мужчине и прошел вперед, таща меня за собой и ни на миг не отпуская мою руку. Но я успела заметить парня с лицом бледнее мела и глазами, в которых читался чистый ужас. Он был напуган, как и многие другие в очереди, и причиной тому был мужчина, который медленно забирался мне под кожу.
Алессио первым зашел в здание, направляя нас, когда мы попали в небольшой темный коридор. Здесь достаточно темно, комнату освещали лишь неоновые лампы синего цвета, выложенные в полу. Они указывали направление в сторону лестницы, ведущей в главный зал, у дверей которого стоял еще один устрашающий мужчина в черном костюме. Он открыл перед нами тяжелую дверь, впустив в темный коридор громкую клубную музыку.
Алессио не выпустил мою руку, когда прошел вперед, держа меня чуть позади, но все равно был очень близко, будто прикрывая собой. Я разглядывала все, что происходило внизу, пока мы стояли на балконе, возвышаясь над обезумевшей толпой.
Это огромное место, скрывающееся в подвале здания, с виду было похоже на обычный склад: высокие потолки, никаких окон, цветомузыка, которой управлял диджей за своей мощной аппаратурой с большой сцены по центру, окруженной танцующими.
На противоположной от нас стороне во всю стену раскинулся бар, а поблизости в ожидании напитков толпится народ. Несколько барменов занимались приготовлением коктейлей, другие протирали стеклянную стойку и общались с клиентами.
На втором этаже расположились отдельные небольшие кабинки, скрытые от посторонних глаз красными шторами – приватные ВИП-комнаты. В каждом углу прямоугольного помещения на высоте в несколько футов висели железные клетки с танцовщицами. Они извивались под музыку, раскачиваясь в темп и выставляя на всеобщее обозрение изгибы своих тел в одном лишь нижнем белье, если так вообще можно назвать два маленьких куска ткани на груди и одну полоску на самой интимной части тела.
Тут было слишком многолюдно и громко, но, на удивление, мне нравилась эта атмосфера.
