и осколки стекла, только бы держать его за руку. Ладонь в ладони – как сделка, как печать. Глаза в глаза – как немой разговор, как признание без слов. И смерть со смертью – как вечность, как любовь. Но руки Адама прижимали к себе до тех пор, пока не прогремел взрыв. Небо разорвала яркая вспышка, в воздух взвился столб дыма.
На секунду я забыла, как дышать, слезы прекратились, а сердце на миг остановилось, чтобы затем с еще большей скоростью забиться внутри.
– Лукас! – я закричала, не жалея себя. Крик, в котором смешались все чувства разом. Крик, который опустошил и разрушил все. Крик, после которого не стало лучше. Он стал синонимом конца.
Наверняка я бы свалилась на колени, если бы не Адам, не давший сдвинуться с места, спрятавший мое лицо у себя на груди и мягко поглаживающий по спине, будто это могло успокоить.
Я только что стала вдовой. И как бы мне ни хотелось, я не могла ничего изменить. Я пыталась проснуться, но ничего не выходило. Это не сон. Руки Адама на моей спине были реальны, запах дыма стоял в носу, а на шелковом платье все еще ощущался парфюм Лукаса. Больше он никогда не сможет им воспользоваться.
Глава 22. Лола
Scorpions – Still Loving You
Знаете ощущение, когда смотрите ужастик по телевизору? Вот монстр выпрыгивает прямо на вас на экране, и вы знаете, что его не существует в реальности, но мозг все равно рисует впереди чудовище. А потом становится страшно высовывать ногу из-под одеяла, закрывать глаза в ванной, чтобы никто не подкрался сзади и не утащил на тот свет.
Этот вечер ощущался таким же фильмом. Вот только казалось, что картинкой в телевизоре была я. И зрителем тоже стала я.
Отовсюду слышались сирены, полицейский допрашивал Адама, пожарные машины одна за другой съезжались к полю, а я стояла посреди этого хаоса с размазанным макияжем, обнимала себя за плечи и пыталась понять, как здесь очутилась.
Жизнь иногда умела метко окунать в дерьмо.
Меня почему-то не просто окунула, а решила в нем утопить.
По телу проходилась сильная дрожь, в носу стоял запах гари, а холод обнимал за лодыжки, как подкроватный монстр. И теперь меня некому было от них защитить.
Не знаю, сколько часов мы провели на этом пустыре. Летние ночи должны быть пронизаны романтикой, сигаретным дымом и робкими поцелуями, а не пустотой, пожирающей изнутри, словно вместо души образовалась черная дыра, которая поглощала весь свет.
По щекам снова заструились слезы, хотя до этого казалось, что плакать уже нечем.
Я бы хотела сгореть там, вместе с ним, но почему-то сгорала в своих чувствах и невыносимой скорби. Как это – никогда больше не просыпаться раньше и не разглядывать символы его татуировок? Как это – больше никогда не плавать, держась за него? Как это – жить с кольцом на пальце, но без мужа? Как понять, что его больше нет? Как уложить это в своей голове?
Я покачнулась, медленно опустилась на корточки, прикрыла голову руками и заплакала, даже не думая о том, как выглядела в глазах других.
Плевать.
Плевать на этикет, на вежливость, на воспитание и репутацию.
Плевать на все. Даже на жизнь.
Совсем рядом раздались шаги, я подняла голову. Адам, сдвинув брови к переносице, замер передо мной. Новая волна слез прокатилась по щекам, пока я пыталась не издавать ни звука. С большей вероятностью, если бы я позволила себе это, то закричала бы.
Парень присел рядом, тяжелым взглядом прошелся по моему лицу. Кажется, я впервые видела его таким разбитым и собранным одновременно. Конечно, теперь вся власть перешла в его руки, а вся тяжесть опустилась на его плечи. Мне хотелось хоть кого-нибудь обвинить, кого-нибудь ненавидеть, но я не находила в себе сил на это. Ничего не говорила и просто смотрела, мечтая либо проснуться, либо закончить все это.
Адам осторожно убрал волосы с моих щек, а я снова едва не разрыдалась. Зачем я сблизилась с Адамом? Зачем говорила мужу все те слова о ненависти и смерти? Может быть, мысли материальны и это моя вина?
Адам поднял меня, вот только ноги не хотели слушаться, колени подкашивались, а лодыжки подворачивались в туфлях на высоком каблуке, но парень держал крепко, прижимая к своему боку, будто на какое-то время стал опорой. А я держалась за него, потому что он единственный здесь был хоть немного в здравом уме.
Адам повел меня к машине, я сжалась, вспоминая, чем закончилась прошлая такая поездка. Он замедлился и остановился.
– Я все проверил, Лола, здесь чисто, – серьезно проговорил Адам.
– Откуда мне знать, что я не следующая? – сквозь слезы выдавила я, хотя, признаться, это звучало не как вызов, а как жалкая попытка выжить.
– Потому что в другом случае Лукас бы не попросил меня заботиться о тебе.
– Я сама о себе позабочусь! – я вывернулась из его рук, но тут же чуть не упала. Адам поймал меня, прижав к себе. Я не знала, что делать и как себя вести. Не знала, что правильно, а что нет.
Адам осмотрел царящий вокруг нас хаос, почти запихнул меня в машину и сел за руль.
Я не хотела уезжать. Не хотела оставлять Лукаса. Вдруг он все же остался жив? Вдруг сейчас появится со своей язвительной усмешкой и до конца жизни будет издеваться надо мной из-за того, что поверила в его глупый розыгрыш?
Все внутри меня кричало о том, что это неправда. И все внутри меня знало, что это реальность.
Вдруг в окно Адама постучали. Я вздрогнула, огонек надежды проклюнулся где-то под ребрами, заставив слезы высохнуть, а меня обернуться.
Адам опустил окно, но там оказался лишь мужчина в форме. И я была готова выхватить пистолет у Адама и пустить пулю в голову этого полицейского, потому что мне совсем не понравилось то, что он сказал.
– Огонь потушили, но тела не нашли, слишком мощный был взрыв, – я зажмурилась, пытаясь выбросить эти слова из головы.
Что я буду чаще слышать в кошмарах: звук таймера или слова полицейского?
– Они продолжат поиски, так как это их работа, но не думаю, что они что-то найдут. Все сгорело.
– Можете не продолжать, – приглушенно выдал Адам. – Главное, чтобы пожар был нейтрализован и взрывчатки не осталось.
Почему? Почему он сказал им не продолжать?!
– Я за всем
