– Угонщики?!
– Ну да, которые машины угоняют.
– Мои ребята похожи на тех, кто угоняет машины?
– А почему бы и нет… Они у тебя все на одно лицо.
– И ты считаешь, что можно угнать машину средь бела дня, да еще при хозяине?
– Я не знаю.
Ворон немного помолчал и пустил мне в лицо колечко дыма. Я слегка сморщилась и отмахнулась от него рукой.
– Ну зачем в лицо-то?
– Извини. Это просто нервы. У нас с тобой не встреча, а прямо анекдот какой-то да и только, – нервно рассмеялся Ворон. – Получается, что ты держишь меня за дурака…
– Гера, я никогда не держала тебя за дурака. О чем ты говоришь?!
– О том, что ты выставляешь меня на посмешище и открыто мной пользуешься.
– Я тобой пользуюсь?!
– Вернее, не мной, а моим именем. Это что ж получается, когда у тебя какие-нибудь свои дела, ты говоришь, что ты свободная женщина, как недавно ты мне сказала, а когда ты попадаешь в неприятности, то ты сразу становишься моей женой?! Так получается или не так?!
– Не совсем так…
– Татьяна, хватит ломать комедию. Открой двери багажника и покажи, кого ты там прячешь. – В голосе Ворона зазвучали новые нотки, которых я никогда раньше не замечала. Изменилась не только его интонация, изменился его взгляд: в нем теперь сквозила такая жестокость, какой никогда не чувствовалось раньше. Та пропасть, которая появилась между нами совсем недавно, стала разрастаться с пугающей, прямо-таки чудовищной силой. Я вдруг почувствовала, что я очень боюсь этого человека… Нет, даже не боюсь, а весь он в совокупности приводит меня в дикий, ни с чем не сравнимый ужас. Мне даже не верилось, что этот человек волею судьбы встретился мне на ночном пляже, что я могла запросто на него накричать или сказать ему что-нибудь неприятное, что он вытащил меня из тюрьмы и что за нашу последнюю встречу мы попытались свить кокон дружбы, доверия и даже любви. Еще совсем недавно мне казалось, что мы два изгоя, которым было необычайно хорошо вместе и которые молча радовались тому, что они совсем не одиноки… А сейчас… Сейчас все поменялось прямо на глазах. Мы стояли друг напротив друга, смотрели друг другу в глаза и чувствовали себя самыми настоящими врагами, которые стоят по противоположные стороны баррикад.
От этой интонации и от этого чужого, недоброго, озлобленного и даже презрительного взгляда мне стало совсем нехорошо. Перед глазами у меня все поплыло…
Поплыла моя машина, кафе, улица, деревья, дома… и все, все, что было вокруг. У меня подкосились ноги, и я уже готова была рухнуть навзничь.
– Татьяна, ты что? – Ворон взял меня за руку и слегка поддержал. – Что с тобой происходит? Ты стала бледная как смерть?
– Я не знаю, что со мной происходит… Мне кажется, что что-то произошло не только со мной – что-то произошло с нами.
– Тебе плохо?
– Мне очень плохо. Гера, господи, если бы ты только знал, как мне плохо… Пожалуйста, позволь мне уехать.
– Татьяна, ты уедешь, я тебе обещаю, а ты знаешь, что слов на ветер я не бросаю.
Я как-то глупо улыбнулась, слегка приподняла голову и посмотрела своими затуманенными от слабости глазами на Ворона.
– Ты в самом деле позволяешь мне уехать?
– Конечно. Ты думаешь, я буду держать тебя силой?
– Тогда я уеду, с твоего позволения?
– Езжай. Покажи мне, что находится в твоем багажнике, и езжай.
– Но…
– Никаких «но».
Я вновь слегка пошатнулась и посмотрела на Ворона глазами, полными слез.
– Гера, я не могу.
– Почему?
– Я не могу и должна ехать, потому что еще немного, и может быть поздно.
– Ты не можешь мне показать багажник, потому что там лежит человек, который хотел меня убить? Ты прячешь в машине убийцу своего будущего мужа?!!
– Нет, – с трудом выдавила я из себя онемевшими губами.
Ворон отошел немного назад, взял меня за подбородок и посмотрел мне в глаза все тем же пронзительным, тревожным взглядом, от которого мне было хуже некуда.
– Таня, а теперь скажи мне честно. Я задал вопрос, а ты должна мне дать честный ответ.
– Ворон, человек, который лежит в багажнике моей машины, даже не слышал о тебе.
– Клянись.
– Я не буду.
– Тогда я сам открою твой багажник.
– Ты откроешь его только через мой труп.
– Ты предлагаешь мне тебя убить?
– Делай как знаешь.
– Неужели этот человек тебе так дорог? Неужели он тебе намного дороже меня и даже намного дороже себя?!
– Я несу за него определенную ответственность.
– Он твой любовник?
– Он муж моей подруги.
– И ты всегда заботишься о мужьях своих подруг подобным образом?
– Нет. Потому что у меня всего одна подруга, а у нее всего один муж.
– Таня, а может, к покушению на меня имеет отношение не только человек, лежащий в багажнике твоего автомобиля, но и ты сама?!
– Что?!
– Что слышала. По-моему, я сказал тебе вполне понятно и убедительно.
– Да как ты мог такое про меня подумать…
Неожиданно Ворон убрал руку с моего подбородка и сказал ледяным тоном:
– Уезжай.
– Что?! – не поверила я своим ушам.
– Уезжай.
– А можно?
– Уезжай.
– А ты точно ничего мне не сделаешь? – Я не обращала никакого внимания на бежавшие по щекам слезы.
– Уезжай.
– А твои ребята меня не тронут?
– Я в последний раз говорю тебе, чтобы ты убиралась отсюда!
– Хорошо… Хорошо… – закивала я и бросилась к машине.
– Только не думай, что я тебе поверил…
Последние слова, произнесенные Вороном, заставили меня остановиться и посмотреть на него испуганным и ошарашенным взглядом. Щелкнув сигнализацией, я взялась за ручку двери и как-то глупо улыбнулась.
– Можно, да?!
– Можно.
– Тогда я уезжаю?!
– Тогда уезжай.
– Я поехала… Я уже сажусь.
– Да проваливай ты на хрен отсюда, пока я не передумал!!!
Эти слова подействовали на меня моментально. Я быстро села за руль, хлопнула дверью и надавила на газ… Выехав на дорогу, я громко заревела и не переставала оглядываться назад, до последнего не веря, что Ворон меня отпустил и что за мной не будет погони. Повернув на главную трассу, я еще сильнее надавила на газ и попыталась окликнуть Петьку.
– Петь, ты очнулся?! Петь, ты очнулся или нет?! Петь, а Ворон нас отпустил! Скажи честно, ведь ты до последнего не верил, что Ворон нас отпустит?! А я и сама не верила! Я тебе честное слово даю, что я сама толком не верила! Не верила!!!
Петька по-прежнему молчал – видимо, он просто еще не пришел в себя. Я громко всхлипнула и вновь посмотрела в зеркало заднего вида.
– Петь, ты только смотри у меня, без глупостей… Не умирай. Я тебя скоро к жене привезу. Люська, конечно, сначала истерику закатит, но затем возьмет себя в руки и будет тебя лечить. А хочешь, я вообще ей не признаюсь, где именно я тебя нашла и в какие неприятности тебя угораздило попасть? Когда ты оклемаешься, придешь в себя, сам расскажешь, если посчитаешь нужным, а я в ваши дела лезть не буду.
