Не знаю зачем, я решила растопить камин и лишь с пребольшим трудом смогла это сделать. Когда камин был растоплен, я села неподалеку и принялась смотреть на огонь. Язычки оранжевого пламени мгновенно зачаровали и вводили в транс. Я вдруг вспомнила тот последний вечер, когда сидела на этом же самом месте, но только в объятиях Вадима. Была ли я тогда счастлива? Не знаю. Я никогда не связывала счастье с присутствием в моей жизни какого-нибудь мужчины, потому что мужчины не столько делают женщину счастливой, сколько дают иллюзию этого самого счастья. Если мужчина смог осчастливить женщину и в его власти сделать ее безгранично счастливой, значит, он может все изменить в один миг и сделать ее глубоко несчастной, потому что мужчины крайне непонятные существа. Они любят вас только тогда, когда вы гладите их по шерсти, говорите ласковые слова и кладете им в рот вкусный кусочек мяса. В таких случаях они преданно смотрят вам в глаза и при каждой встрече радостно виляют хвостом. Но если, не дай бог, вы попробуете возмутиться и погладите их против шерсти, то они тут же встанут на дыбы, поднимут хвост и облают вас так, что просто нельзя передать словами, а может быть, даже покусают и убегут к другой хозяйке, которая ничего не требует, не делает никаких замечаний и на все смотрит сквозь пальцы.
Так вот, в тот вечер мне было спокойно и хорошо. Господи, как бы я хотела вернуть тот вечер… Как бы я этого хотела… В тот вечер я еще не знала и не могла знать, что Вадим, сжимая меня в своих объятиях, тщательно обдумывал план моего убийства…
Мой взгляд остановился на мобильном телефоне, который лежал на пушистом ковре совсем неподалеку от меня.
Дотянувшись до мобильника, я поднесла его к лицу, внимательно посмотрела на кнопки и сама не знаю зачем набрала номер Артура. Мне почему-то захотелось ему все рассказать, и я была просто уверена, что он обязательно меня поймет и простит. Да и не только поймет. Он обязательно мне поможет… Впрочем, как помогал мне всегда. Все эти годы.
В тот момент, когда Артур снял трубку, я постаралась улыбнуться и произнесла все то же затертое слово «привет», правда, не так радостно, как когда-то.
– Але… Але… – послышался на том конце провода до боли знакомый голос человека, такого близкого, даже родного и одновременно такого далекого – чужого мужа, отца и главы крепкого семейства.
– Артур, ты меня слышишь? Это Татьяна. Здравствуй, мой дорогой. Знаешь, мне сейчас так паршиво… Я совершенно одна. Сижу у камина, пью виски, а в соседней комнате, прямо на кровати лежит труп. Только не думай, что я его убивала. Я его не убивала. Я просто его не уберегла…
– Але. Але. Вас совсем не слышно…
– Артур, хватит прикидываться. Я тебя слышу очень хорошо. Артур, ответь мне?
– Але… Але…
– Артур, кто это? – где-то там, вдалеке, послышался недовольный женский голос. – Кто тебе звонит так поздно?
– Ничего не слышно. Я думаю, кто-то ошибся…
– Артур, это я, Татьяна. У тебя что, совсем нет никакой возможности со мной поговорить?
– Девушка, вы ошиблись.
– Я ошиблась?! Это, может, ты ошибся, что так со мной разговариваешь?!
– Набирайте правильно номер и не беспокойте, пожалуйста, людей, которые уже приготовились ко сну, своими звонками.
В трубке послышались короткие гудки, а я по-прежнему держала мобильник возле уха и не верила в то, что сейчас говорила с человеком, дороже которого для меня когда-то не было никого на свете…
Обхватив колени руками, я вдруг подумала о том, что любовь – это великолепное горе, в котором, несомненно, есть какое-то счастье, какие-то страдания и какие-то слезы. Я никогда не воспринимала Артура как своего любовника, потому что само слово «любовник» звучит как-то цинично. Я всегда воспринимала Артура как друга, даже несмотря на то что у нас с ним долгие годы была так называемая незаконная любовь.
Когда мы были вместе, я никогда не думала о его семье, потому что всегда знала, что главное между людьми – это наличие отношений, а если между людьми есть эти самые отношения, то совсем неважно, состоят эти люди в браке или нет. А тем более я никогда не верила в удачный брак и считала, что сам по себе брак никогда не гарантирует безупречные отношения. Он просто ширма, которая нужна для общественного блага и точно такого же общественного поощрения.
Я всегда существовала сама по себе, можно сказать, обособленно, как бы сама в своей скорлупе. Я никогда не принадлежала к типу тех женщин, на которых общество может оказать какое-либо давление. Если мне хорошо с каким-то мужчиной и этому мужчине хорошо со мной, то мне не хочется искать этому объяснения. Не хочется… И все же этот разговор с Артуром выбил меня из колеи и заставил почувствовать к себе какую-то необъяснимую жалость.
Конечно, брак удобнее, чем любовная связь, но я никогда не думала об удобствах такого рода. В своем первом браке я чувствовала себя крайне неудобно, так неудобно, что я даже не могла поднять рук, потому что он сразу трещал по швам. Во втором браке мне было удобно, но только вначале. Брак был таким коротким, что я еще не смогла разглядеть неудобств.
И все же именно сегодня и именно сейчас я осознала тот факт, что роль любовницы не самая лучшая роль в моей жизни. Я позвонила, когда мне было очень трудно, а меня даже не выслушали… Меня не выслушал человек, который когда-то говорил мне слова любви, клялся в дружбе, называл себя родным, временно забывая о том, что он чужой муж, просил обращаться за помощью в самые трудные минуты моей жизни и твердил, что я нужна ему как воздух, без которого он просто-напросто задохнется… Так вот, этот человек меня не только не захотел выслушать, но и самым наглым образом «не узнал» по той простой причине, что рядом с ним была его вторая половина, его законная жена… Это ужасно, и это произошло и камнем легло мне на сердце.
– Да пошел ты к черту, Артур! – Я презрительно кинула телефон, и он упал в противоположную сторону пушистого ковра. – Больше ты от меня в жизни звонка не дождешься!
Затем я встала, подняла полупустую бутылку виски, крепко прижала ее к себе, подошла к камину и посмотрела на каминную полку.
– Таня, ничего, что я без стука? У тебя дверь не заперта.
– О, господи…
Я вздрогнула, тут же обернулась, прищурила глаза и увидела стоящего в дверном проеме Ворона. Поставив бутылку виски на каминную полку, я поднесла руку ко лбу и попыталась понять, есть ли у меня температура или нет и не сошла ли я с ума. Не померещилось ли мне все это.
– Ты?! – как-то безрадостно произнесла я и убрала руку со лба.
– Я. У тебя температура?
– Не знаю. Я вся горю. Как ты попал в дом?
– У тебя дверь была не заперта. Ты ушла в тихое пьянство?
