урчать. Понимаю, что чертовски голодна, будто не ела сто лет.
Плотно пообедав, мы с Джулией переходим на террасу, чтобы посидеть на свежем воздухе. Мы садимся на плетенные стулья, укрываемся пледом и пьем мой любимый ромашковый чай. Девочки остались играть в кукольный домик в гостиной, и мы за ними наблюдаем через прозрачные стеклянные двери. Нам никто не мешает, и мы можем поговорить откровенно по душам.
– Как ты, дорогая? Справляешься? —спрашивает Джулс, щуря глаза от яркого солнца. Сейчас на улице начало апреля, и температура едва достигает пятнадцати градусов по Цельсию, но греет теплое весеннее солнышко.
– Все в порядке, – успокаиваю подругу. – Но есть некие проблемы.
– Какие еще проблемы? – поворачивается она ко мне и замирает с заинтересованным видом.
– Подташнивает по утрам, мутит от некоторых продуктов, а так все хорошо, – Джулия молчит, переваривая сказанное мною.
– Что? Не поняла! – говорит она словно сама себе, с изумленным выражением на лице.
– Я беременна, Джулс, – выдаю свой секрет. Джулия прикрывает рот от удивления, и качает головой, ошарашенная новостью.
– Но как? – вздымает свои брови.
– Тебе рассказать, как дети появляются? – смешливо отвечаю я ей.
– Смешно ей, – тычет она слегка меня в руку. – Кто отец?
– Николас Ланкастер, кто же еще. Не помню, чтобы у меня отбоя не было от мужиков! – таращу на нее глаза.
– Отбоя то нет, но ты никого не замечала. До Николаса. Он единственный, кто попытался растопить сердце нашей снежной королевы, – говорит Джулс, словно это неоспоримый факт.
– Перестань, никакая я не снежная королева, – дуюсь на нее за такое сравнение, хотя вряд ли моя подруга преувеличивает. Она – то меня знает как никто другой.
– Николас знает? – накрывает меня Джулия еще одним пледом.
– Нет.
– Ты собираешься ему сказать? – испытующе смотрит на меня.
– Черт, Джулс, я вообще не знаю, что делать. Я не уверена, что вообще готова еще раз становиться матерью, – говорю на повышенных тонах. Мне стыдно за свои слова, но я на самом деле на перепутье.
– Только не говори, что хочешь избавиться от ребенка. Не рань мое сердце, дорогая. Я тебе не позволю этого сделать, какие бы тараканы не сидели этом в твоей светлой голове и не уверяли тебя пойти на этот шаг.
– Я не знаю, как поступить. Я в замешательстве, – честно признаюсь подруге.
Джулия недолго молчит, потом смотрит на меня с заговорщической улыбкой, словно придумала какой-то супергениальный план.
– Тебе нужно все ему рассказать, – заявляет она мне.
– Я знаю, – соглашаюсь с ней. – Но только не знаю, как это сделать. Он же не хочет меня видеть и вообще иметь что-либо общее со мной. Забыла? – напоминаю Джулии.
– Неважно, – заверяет она меня.
– Как это неважно? Да он слушать меня даже не станет! – спорю с ней.
– Как только он услышит эту чудесную новость, то простит тебя. Вот увидишь, – берет она меня за руку и сжимает ее, ища моей поддержки в своей задумке.
– Ох, не знаю, – сомнения овладевают мной, скручивая все внутренности в узел.
– Ничего не бойся, Стел. Ты же всегда боролась, ничего не боялась и шла напролом. Что стало с той Стеллой?
– Та Стелла окончательно запуталась, – глаза щиплет от слез, и Джулия, почувствовав мое состояние, притягивает меня к себе.
– Ну, ну, – гладит она меня по голове. – Все еще можно исправить, – успокаивает меня подруга, словно маленькую девочку.
– Я постараюсь, Джулс, – шепчу себе под нос. – Изо всех сил постараюсь.
– Вот и хорошо, – заключает она. – Помни, я с тобой, что бы ни случилось.
И я верю Джулии. Она всегда поддерживала меня, даже в самых трудных и безвыходных ситуациях. Неизвестно, как все сложится, она меня поддержит и будет моей жилеткой или сильным плечом, если потребуется.
* * *
– Мартин, привет. Это Стелла Картер, – говорю в трубку, когда тот отвечает на звонок.
– Ох, привет, Стелла. Как ты? – в его голосе слышится удивление и неловкость.
– Да, нормально, в общем. Я хотела с тобой поговорить о Николасе, – перехожу сразу же к делу. – Я никак не могу с ним связаться.
– Гм, – громко откашливается Мартин. – Знаешь, мне кажется, что это неудивительно в вашей ситуации. Мне сдается, что он попросту не хочет никакого общения с тобой.
Вот черт! Как же мне сейчас стыдно, что Мартин, кажется, в подробностях осведомлен о нашем с Ником расставании. Я краснею от стыда, как рак. Хорошо, что мы разговариваем по телефону, а не с глазу на глаз.
– Мне очень нужно с ним поговорить. Это очень серьезно и не касается лишь моих интересов либо желаний, поверь мне, – пытаюсь убедить его, что это не прихоть или моя очередная глупость.
– Ладно, что ты хочешь от меня? – спрашивает напрямую.
– Скажи, как мне с ним связаться. Это на самом деле очень серьезная тема для разговора, – Николас сменил номер мобильного телефона, поэтому это моя попытка узнать его новый номер.
– Давай я лучше передам ему, чтобы он связался с тобой. У тебя тот же номер? – понимаю, что он не скажет мне его новый номер телефона.
– Да, тот же. Мартин, скажи ему, что это на самом деле серьезно, иначе бы я ни за что не стала искать встречи с ним, – в очередной раз я акцентирую важность нашего разговора.
– Может быть, скажешь, в чем дело? – интересуется он.
– Не могу, это личное. Просто скажи Николасу, что это важно. Очень важно, – в сотый раз повторяю я и кладу трубку, закончив наш разговор.
Не знаю, было это хорошей идеей или нет обратиться к лучшему другу Николаса, но, возможно, что это сработает. Они очень близки, и Николас, возможно, послушает Мартина.
После разговора с Джулией я сделала миллион попыток, чтобы связаться с Николасом, но, как оказалось, это не так – то просто, хотя двадцать первый век на дворе. Все его контакты остались непробиваемы.
Он сменил адрес электронной почты. Я ему отправила письмо, но оно вернулось обратно, так как пользователь не найден.
Он сменил номер мобильного телефона. На мои звонки ему, они автоматически переводились на голосовую почту.
Я оставляла голосовые сообщения, но, полагаю, что ни одно из них не было им прослушано. Я могу его понять, потому что не так давно поступила с ним абсолютно также.
Я звонила ему на работу, но все звонки были только через секретаря, которому я оставляла миллион сообщений с просьбой передать Николасу, что я звонила. Я даже перезванивала, и секретарша меня заверяла, что передала о моем звонке мистеру Ланкастеру, и что тот обещал связаться со мной, но я знала, что это была вежливость
