спрашиваю подругу, все выше и выше вздымаясь вверх здания на лифте.
– Знаю, я такая дуреха, – хихикает подруга. – Боже, этот дурацкий ПМС просто сведет меня в могилу!
Когда я слышу последнюю фразу Джулии, то больше не слушаю, что она мне говорит, потому что в моей голове начинают мелькать картинки, и я не могу остановить этот поток кадров в моей голове. Я понимаю, что все сходится и все вполне объяснимо.
От осознания происходящего мой разум застилает пелена страха, мои руки дрожат и, я роняю на пол кабины лифта сотовый телефон, так и не закончив разговор с подругой.
В моей голове сыплются одни ругательства в свой адрес, и в воздухе повисает лишь один вопрос.
Какого черта, Стелла Картер!
Почему ты не помнишь, когда у тебя последний раз были критически дни?
* * *
Подняв с пола свой мобильный телефон, выбегаю из лифта и спешно иду в свой офис, пролетая как смерч мимо своей помощницы Сэм, пытающейся что-то сказать мне вслед.
– Потом, – бросаю ей и громко закрываю дверь.
Бросив сумку на стул, мчусь к своему столу, где пытаюсь найти ежедневник. Пролистав календарь, понимаю, что сейчас март месяц на дворе. Так, так, так. Последний раз критические дни были у меня в середине декабря.
Так, успокойся, Стелла! Это может быть все что угодно: волнение, стресс, потеря веса, да что угодно. Почему сразу беременность?
Боже мой! Со всеми навалившимися проблемами я перестала принимать противозачаточные. Как я могла забыть про них? Это же было как само собой разумеющийся ритуал каждый день.
Нет, так нельзя все оставлять, надо обязательно во всем убедиться. Беру снова свою сумку и вылетаю пулей из своего офиса, снова промчавшись мимо ошарашенной Сэм.
– Миссис Картер, – кричит она мне вслед. – А как же совещание?
– Скоро вернусь, – отвечаю ей, даже не обернувшись в ее сторону. Надеюсь, она меня услышала.
Кажется, я никогда так быстро не ходила, желая в чем-то убедиться или же получить отрицательный результат.
Покупаю в аптеке три самых надежных, по словам фармацевта, теста на беременность и, сразу же вернувшись в здание, где располагается офис моей компании, бегу в уборную.
Всю дорогу из аптеки я молилась. Молилась так, как никогда раньше, только уже не помню о чем. Нужно стойко принимать все, что выпадает на твою судьбу. Но я не уверена, что справлюсь еще с одним испытанием, да таким непростым.
Делаю первый тест.
Делаю второй тест.
Делаю третий тест.
Жду три минуты, но не могу посмотреть, страшась увидеть результаты.
Жду еще три минуты, умываясь и обмахиваясь бумажным полотенцем.
Возвращаюсь в кабинку, не в силах больше ждать ни одной секунды. Что будет – то будет.
Смотрю на лежащие рядом друг с другом три теста, на которых выстроились в ряд по две красных полоски на каждом тесте. Глаза наполняются слезами, которые просятся наружу. Я прикрываю рот рукой, заглушая свои всхлипы, и понимаю, что в данную секунду моя жизнь снова изменилась, повернув свой курс на сто восемьдесят градусов.
Я – беременна. Я беременна, черт бы его побрал, от Николаса Ланкастера. Я должна, просто обязана собраться и принять для всех нас верное решение, и на это у меня есть всего лишь одна попытка.
Вытираю слезы и иду в свой кабинет. Воспоминания роем кружатся в моей голове. Я знаю, что дети – это счастье, самое лучшее, что может случиться с человеком в жизни. Но я не знаю, хочу ли и готова ли я снова становиться матерью, да еще от человека, который теперь меня ненавидит. Я не знаю, что теперь делать.
Боже, какая же я дура! Я же сама в этом виновата. Тогда от злости я просто набросилась на него, мне было все равно в тот момент, что мы не предохраняемся. Хотя я принимала таблетки, но тогда произошли такие страшные события, что я про все на свете забыла и перестала их принимать.
Боже мой, глупее даже и не могло выйти. Я забеременела от мужчины, с которым даже не хотела начинаться встречаться, а потом просто оттолкнула. Так мне и надо, нужно было головой думать, а не руководствоваться ежесекундными желаниями и порывами. Но тогда я его страстно желала, я любила Николаса, боясь себе в этом признаться, а тем более ему. Только сейчас ценой расставания я знаю, что любила его всем сердцем и до сих пор люблю.
Мы с Николасом никогда не затрагивали тему детей, я каждый раз противилась нашему сближению. А что, если он не хочет ребенка? Мы с ним об этом ни разу не разговаривали, поэтому я даже не знаю, как он может воспринять эту новость, учитывая, что мы с ним даже не общаемся, и к тому же он приказал мне не приближаться к нему, иначе уничтожит меня. Я ему верю, ведь, наверное, абсолютно также поступила бы на его месте. Я растоптала его чувства.
Мы с Кевином так радовались появлению Райли и насмотреться на нее не могли. Когда я начинала с Кевином говорить о втором ребенке, о возможности, что у нас родится сын, он говорил, что нам еще очень рано думать о втором ребенке.
На деле все оказалось иначе. Мир после его смерти оказался для меня полон сюрпризов. И, кажется, с тех пор у меня пропало всякое желание строить прочные отношение, а тем более уж заводить детей.
Три с половиной года назад
Отвезя Райли в детский садик с утра пораньше, мне потребовалось заскочить домой, поскольку я как последняя растяпа оставила прямо у входа свой пакет с униформой. Так и на работу недолго опоздать, что мне вовсе не на руку.
Подъезжая к дому, я боковым зрением замечаю машину на обочине проезжей части, на противоположной стороне от нашего дома. В ней сидит молодая девушка. Припарковав машину, закрываю ее и быстро иду, практически бегу домой, чтобы не опоздать на работу.
Захватив пакет с униформой, без которой меня явно не допустят к работе, наливая себе в термо кружку еще не успевший остыть кофе. Выхожу из дома, заперев дверь, и собираюсь идти к машине, когда вижу, как по подъездной дорожке прямо по направлению ко мне идет та самая девушка, что сидела в припаркованной напротив дома машине.
Кто она и что ей здесь нужно?
Понимаю, что я встала как вкопанная и таращусь на девушку, когда она уже совсем близко подошла ко мне.
– Здравствуйте, – машет она мне рукой. – Не
