без каких-либо условий и титулов. Хотел так сильно, что изменял себе и своим ценностям, задумываясь отказаться от единственной цели в жизни.
«Пусть эта боль уйдет».
Мысли спутались. Все вокруг превратилось в хаос, а причиной всему был я. Вся эта ситуация из-за меня, и только я способен найти выход. Все, к чему я стремился, практически лежало у меня в руках, но построенный мной карточный домик оказался на грани разрушения. Стоило ветру подуть, как все шаталось, и фундамент уже не казался таким прочным. Я находился во власти выбора и не знал, какое решение было правильным. Я чувствовал, как предаю память покойного отца, и демоны внутри толкали меня на разрушение, но девушка, заполнявшая все мысли и, с недавних пор, сердце, глушила во мне темноту, мотивировала на принятие тех решений, которые раньше казались глупыми.
Я никогда не был жестоким человеком. Я даже ушел из полиции, когда понял, что все это не для меня. Однако Джон посеял во мне зерно гнева, и я посчитал, что оно стоит того. Он дал мне в руки причину ненавидеть мир, цель, за несколько месяцев ставшую смыслом существования. Маттео Моретти должен был быть наказан за убийство отца, и именно я должен был огласить приговор и привести его в действие. Гнев рос во мне, перебивая все хорошее.
Теперь же была Адриана, и мне не хотелось быть для нее злодеем. Я желал быть достойным Адрианы Моретти. Она – мой приоритет, мой стимул, мой мотив, моя причина быть лучше, выбрать свет. Моя.
Пока Адриана принимала душ, я готовил для нас ужин. Решение оставить ее одну и не зайти за ней было сложным, но ей нужно немного побыть одной, чтобы осмыслить случившееся, как и мне, в общем.
У меня был секс, черт возьми, с Адрианой – девушкой, о которой я фантазировал, как долбаный подросток. Хотя я предпочитал другое название этому – занятие любовью. Именно это я ощущал, когда соединял наши тела и видел, как болезненное выражение ее лица сменялось удовольствием, и счастье отражалось в ее глазах вместо слез.
Адриана чувствовалась превосходно. Я потерял контроль, когда она попросила усилиться, и каждый раз, когда она сжималась, я думал, что взорвусь от натиска ощущений, но сдерживался, как мог. Несколько месяцев воздержания говорили сами за себя, но я не желал причинять ей боль. Это был ее первый опыт, и я хотел, чтобы Адриана запомнила его.
Секс с ней был потрясающим, но что, если ее гложет чувство вины и она сожалеет о случившемся? Эта мысль не давала мне покоя, и ситуацию не спасало то, что, когда Адриана узнает все, она возненавидит не только меня, но и себя. Она будет винить себя за то, что доверилась мне и отдалась.
Дверь ванной открылась, и из нее вышла Адриана в одной из моих футболок с мокрыми волосами, собранными в высокий и небрежный хвост. Она выглядела превосходно, и дело вовсе не в одежде или прическе, а в улыбке на лице. Адриана не казалась подавленной или расстроенной, глаза были немного красные, но в них не видно и следа от слез. Это успокаивало.
Она обошла островок и приблизилась ко мне. Я положил нож на доску и не знал, куда девать руки. Могу ли я обнять ее? Или ей нужно пространство? Она хочет прикосновений? Или это лишнее? Может, надо сказать что-то?
Проклятье!
Я никогда не ощущал себя таким потерянным и неуверенным после секса. Да и, по правде говоря, после того как мы проводили ночь, девушке не приходилось оставаться на завтрак или что-то в этом духе. Для меня секс всегда был чем-то одноразовым, без каких-либо обязательств и необходимости быть обходительным. Но это Адриана, она не похожа ни на одну из тех девушек, что были у меня прежде, и я не знал, как сейчас вести себя с ней, чтобы не расстроить или не напугать. Поэтому я был в полном недоумении. Однако Адриана спасла меня от провала, когда обняла за талию и уткнулась лицом мне в грудь. Я был удивлен, но не растерялся и прижал ее к себе, вдыхая аромат шампуня и положив подбородок на ее затылок. Она была такой маленькой по сравнению со мной и так идеально мне подходила.
– Все в порядке? – спросил ее я, целуя в макушку.
– Мгм, – произнесла она.
Этого мало. Черт, это вообще не ответ.
Я взял ее за плечи и немного отстранил от себя, чтобы посмотреть на нее.
– Что значит твое «мгм»?
Адриана закатила глаза и улыбнулась. Это хороший знак.
– Я в порядке. – Она приподнялась на носочки и потянулась к моим губам, положив руки мне на плечи. – Правда. Спасибо.
Ей не за что было благодарить. Только не меня.
Адриана нежно прикоснулась к моим губам, слегка облизнув языком. Это было что-то новенькое, но мне понравилось. Каждый раз меня поражало многообразие ее характера. В один момент она тихая и скромная, в другой – дерзкая и страстная. Может казаться странным, что всего полчаса назад она плакала на кровати после секса, а сейчас улыбалась и игриво целовала, но это делало ее собой. Мне нравилось, что она долго не зацикливалась на проблеме и не копалась в себе, чтобы добить. Адриана храбрая и достаточно сильная, чтобы взять себя в руки и перевернуть лист, чтобы начать жизнь заново.
– Я голодная. Очень-очень.
Хорошо. С этим я мог справиться.
Поцеловав меня в последний раз, она схватила помидор с тарелки. Кинув его в рот, она закрыла глаза от удовольствия, как делала это во время оргазма в моих объятиях. Это вызвало приятные ощущения в паху и груди, что волновало меня больше.
Заметив мой взгляд, она ухмыльнулась и дернула плечом, встала рядом и стала наблюдать за мной. Взяв кусочек сыра, она спросила:
– Что ты готовишь?
– Шакшуку[12]. – Я вернулся к готовке.
– Я могу помочь?
– Если ты хочешь, чтобы мы попали в больницу с отравлением, пожалуйста, – пошутил я, нарезая зелень.
– Эй! – вскрикнула Адриана и толкнула меня в бок. – Все не так плохо.
Я проследил за тем, как она подошла к крану с водой и начала мыть руки, а после уверенным шагом направилась к холодильнику и достала оттуда яйца и бекон. Из меня вырвался звук, похожий на фырканье.
– Бекон нам не нужен, принцесса.
– Мне нужен. – Она нагнулась, чтобы достать сковородку из шкафа внизу, тем самым оголяя свою прекрасную попку, и я увидел ее голубые трусики. – Ты готовишь шакшуку, а я
